Призвание: некромантия

Все осталось в таком же виде, в каком она и запомнила эту комнату: большая пухлая кровать с периной и кучей подушек разных размеров, располагающаяся у стены по центру комнаты, пара мягких кресел неподалеку, резной комод, высокий шкаф у окна, через которое она тогда выглядывала и присматривала себе место для возможного падения, Вал в углу, ромбовидное зеркало, стульчик…

Взгляд моментально вернулся к углу, выявляя в нем знакомый широкоплечий, недвижимый силуэт с белесой макушкой.

Лисса не была готова его увидеть в своей комнате в данный момент.

"За долгом супружеским?" – ее глаза резко забегали по всей комнате.

Валерьян проявил себя, выглянув из угла, в котором до сего момента находился, освещаемый лишь лунным сиянием. Ступая мягкой поступью по ковру в ее сторону, он вышел к ней, предъявляя ей свое лицо с небрежной улыбкой.

– Нет, не за супружеским долгом, – ответил он, заставляя ее сконфузиться еще больше. – По крайней мере, не сегодня.

От последней фразы она еще и покраснела до кончиков ушей.

– А зачем тогда? – спросила она слегка разочарованно.

И только потом сообразила, как выглядел ее вопрос со стороны и прикусила язык. Получалось, что она еще и ждала его, чтобы он пришел к ней за долгом и огорчилась, что он отказывается.

– Как ты правильно подумала: жена с мужем должны вместе ночевать, – проговорил он, смакуя каждое слово и замедляясь в конце фразы, для того чтобы дать ей больше простора для фантазии.

«Так я подумала только, а не сказала! Мы не муж с женой! – мысли зароились в ее голове совершенно не соблюдая пропускной режим и фильтрацию, а пунцовая девушка молча смотрела на Валерьяна.

– Даже так? – вскинул Валерьян бровь, складывая перед собой руки и принимая важную позу. – Весь внимание. – Даже ногу вперед выставил.

И она не выдержала. Закрыв ладошками глаза, девушка громко недовольно вскрикнула и присела на корточки.

– А ну брысь из моей головы! Я не давала разрешения мысли мои читать! Прекращай! Я не хочу, чтобы меня просматривали, как книгу!!!

Было неприятно, что он мог вторгнуться в ее голову в любой момент без каких-либо усилий, в то время, как его мысли для нее были за семью печатями, и чтобы их узнать стоило пройти много дополнительных преград и возведенных баррикад. Она ни закрыться не могла, не убежать.