Комната страха (сборник)

И что? Первый раз к нему по-хорошему приехал – не готово. Приехал еще раз. В отъезде. Звоню – завтраками кормит. Работы, говорит, много срочной. А моя работа, значит, несрочная? Я предупредил, что через два дня зайду – чтобы все было. Через два дня – опять в отъезде. На звонки вообще перестал отвечать. Я так понял, что решил он меня кинуть по-наглому. Тогда я сам не поехал – послал своего пацана, Мамая. У нас где Мамай прошел, – ухмыльнулся он, – там еврею делать нечего. Я, между прочим, еврей по батиной линии.

В этом месте Гуров многозначительно посмотрел на Крячко, но перебивать Липецкого не стал.

– Короче, поехал Мамай, – продолжал Паша, – и не вернулся. А вы говорите, откуда команда! Чтобы с Мамаем разобраться, команда нужна. Ну, мы подождали день и поехали. Мамая освобождать, и вообще… Злые были до упора, сами понимаете.

– Ты водкой так же торгуешь – не осознавая? – спросил Гуров. – Ладно, вставай – я тебе кое-что покажу, Паша Липецкий!

Крячко помог Паше подняться на ноги, и тот, недоверчиво поглядывая на Гурова, побрел за ним в гараж. Крячко никуда не пошел – счел нужным присмотреть за оставшимся воинством, да и нога у него разболелась не на шутку. Но ругал он в основном себя – можно было разобраться с этими недотепами и поумнее, без кулачного боя, все-таки не мальчик уже.

Между тем Гуров ввел Пашу под своды гаража и молча указал на застывшее возле машины тело. Липецкий несколько секунд безо всякого выражения смотрел на труп, а потом вдруг резко побледнел и испустил длиннющую матерную тираду.

– Ну ничего себе! – потрясенно пробормотал он затем. – Он что, в натуре, мертвый? Как же это, а?

– Так вы подтверждаете, что убитый вам знаком? – спросил Гуров.

– А? Живым? – Липецкий никак не мог прийти в себя. – Подтверждаю. Мамай это. Наш пацан. То есть Мамаев Игорь его зовут по бумагам. Ни вчера не пришел, ни сегодня. И мобильник, думали, отключил. А он вон, значит, как…

Изложив таким способом свои взбаламученные мысли, Липецкий замолчал, не в силах оторвать взгляда от неподвижного тела на полу.

– Послушайте, Павел, – сказал Гуров.