Его Кара

Девушка стояла на кровати, уперевшись в одеяло босыми ногами и пыталась оторвать это злосчастное перекрытие, которое чуть подрагивало при каждом ее рывке, постукиваясь о стену, но смиренно выдерживало все прихоти нелегкой судьбы. Каре очень хотелось выбраться на волю из этого садистского омута и не останавливала ее рвение даже железная решетка.

– И зачем только я ему рассказала? – вторила она этот вопрос самой себе, обвиняя себя в глупости. – Он сто процентов Иосифу все передал. Ему наплевать! Ненавижу.

Марк обещал ей, что она поспит, а он присмотрит за ней, а затем поможет.

И она ему поверила. Впервые за долгое время. Последний раз она приоткрыла завесу тайны Анатолию. Своему врачу… И получился кошмар.

Слова Марка были такими искренними, окутывающими ее своим доверием. Лежа в его объятиях на полу, она впервые почувствовала спокойствие на душе.

Стоило ей только заснуть под его ласковый, убедительный шепот, как сказочного принца в белой рубашке с серыми разводами и след простыл.

И если поначалу она верила в то, что это всего лишь меры предосторожности и он скоро придет, то день за днем все больше убеждалась, что все его обещания были сплошным обманом.

Изоляция. То, что этот Марк писал в своем блокноте наконец произошло.

Он распорядился о закрытии двери, чтобы она больше не сбежала. Обманул ее. Наказал, как и обещал тогда в своем кабинете.

– Подонок, – шипела она и плевалась в приходящих медбратьев, но продолжала ждать его появления где-то в глубине своей души.

Должен же он был наконец появиться? Он же главный врач. Или нет?

Первые несколько дней она подбегала к белой двери, прислушиваясь, как только в коридоре разносились чьи-то шаги. Он же обещал. Находясь в полном игнорировании Кара пыталась понять, что сделала не так. В ее понимании, когда открываешься человеку, то получаешь поощрение, а не наказание…Да. она сбежала, но это было до того, как они поговорили.

Слишком сильно доверилась? Он посчитал ее сумасшедшей? Но она же ничего такого не рассказывала.

Кара невольно вспомнила того, кто изменил всю ее жизнь, превратив в жалкое сосуществование. Этот монстр оставил в ее душе неизгладимые уродливые шрамы, которые уже ничем не убрать и не стереть из ее памяти.

Его силуэт в темном балахоне с накинутым капюшоном предстает перед ней в легкой полутьме почти что ежедневно.