Дорога

Она погрозилась своим изящным пальчиком в его сторону и заверила:

– В обиду себя не дадим! Так и знайте!

– Я уже догадался, – улыбался он, а на душе было легко и радостно.

Она здесь, она рядом, да и с мужем все хорошо. Операция прошла успешно, а значит, он станет поправляться, и в их семье вновь будет мир, покой и гармония.

Они допили кофе и уже вскоре полностью ушли в работу. Приехали машины с щебенкой, с плитами перекрытия, все надо было разгрузить и следить за ходом работы. Следом подвезли канализационные трубы, и Рита пошла проследить за разгрузкой.

Она несколько раз звонила свекрови, а та сообщала ей все, что знала о сыне. Наталья Дмитриевна уже с самого утра была в больнице и ждала, когда Дэна переведут в палату.

– Врач сказал, что все хорошо, – сообщила взволнованная мать.

– Слава Богу! – радовалась Маргарита, а сама готова была бежать к мужу, быть рядом с ним и никуда от него не уходить.

– В палату его переведут после обеда. Так что, ты не волнуйся.

– Спасибо вам, – поблагодарила она, – что бы я без вас делала?

– Тогда вечером увидимся.

Они распрощались, но как только Рита убрала телефон в карман своего джинсового комбинезона, то он вновь зазвонил. Она достала его и взглянула на экран. Это был совсем незнакомый ей номер, но она сразу ответила:

– Да, я вас слушаю.

– Маргаритка моя любимая… – тихо отозвался Дэн, – как я по тебе соскучился…

– Дэн, милый! – проговорила она и заплакала.

– Вот, немного оклемался… пришел в себя… и попросил медсестру дать позвонить…

Голос его был слабым, беззвучным, было видно, что все ему давалось с трудом, и даже разговаривать было еще очень трудно.

– Любимый мой, все позади! Операция прошла хорошо, и теперь ты пойдешь на поправку.

– Хочется верить…

– Верь, пожалуйста, верь! – шептала Рита. – Я люблю тебя.

А сама словно срослась со своим айфоном и пыталась услышать все, что он говорил своим слабым болезненным голосом:

– Ты придешь сегодня?

– Конечно.

– Я буду ждать тебя…

– Отдыхай, – посоветовала она, и они распрощались.

Маргарита отключила телефон, зажала его в руке, а по щекам градом покатились слезы.

В это момент в вагончик вошел Потапов и застыл в дверном проеме, понимая, что у его любимого прораба вновь что-то случилось.

– Рит, что? – спросил он с замиранием сердца.