Дорога

– Все будет хорошо, – стала успокаивать его Рита, – не сразу, но потом все будет хорошо. Ты только не сдавайся, прошу тебя… Ты настрой себя на лучшее и обязательно кушай больше.

– Я кушаю.

– Ты совсем ничего не ел сегодня. А на такую болезнь нужны силы, понимаешь?

– Понимаю, но ничего не хочется.

– Дэн, я прошу тебя, я умоляю тебя, подумай обо мне. Не о себе, а обо мне и детях. Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя! Ты не имеешь права сдаваться. Ты просто обязан бороться, потому что я без тебя ничего не хочу.

– Понимаю.

– Тогда кушай хорошо, пей все таблетки и гуляй больше. Свежий воздух тебе очень нужен.

– А мы сегодня решили с детьми, как только я выздоровею, мы купим землю и построим там дачу.

– Правильно, – поддерживала его Маргарита, – дача нам просто необходима. Вот и займись проектом участка и самого дома. И чтоб там баня была и беседка красивая.

– И маму привезем сюда. Пусть с детьми на даче сидит.

– Правильно, – согласилась она, – что ей там одной делать в глуши.

Речь зашла о маме, а это значило, что сын по ней очень скучал. Он звонил ей каждый день, разговаривал по часу, понимая, что она там одна и ей тоже скучно. Но последнее время не знал, о чем с ней говорить так долго. Понимал, что врет самому дорогому человеку, скрывая от нее свою серьезную болезнью. Он уверял её, что все у них хорошо, а сам хотел одного: чтобы мать была рядом. Нет, любви жены и детей ему хватало, они окружили его такой заботой, таким вниманием и любовью, что казалось, даже раньше такого не было.

Они долго болтали, вспоминая счастливые моменты их жизни. Рита старалась не вспоминать про болезнь, видела, что супругу и так трудно, ведь он почти каждый день остается тут один, и кто знает, что творится в его голове и в душе тоже. Да и Дэн берег ее, стараясь все серьезные разговоры перевести в шутку.

Утром Коваль вновь появилась на работе. В джинсовом комбинезон на лямках, под ним белая футболка, что придавала свежести ее молодому и загорелому лицу. На ногах серые кожаные ботинки, в руке белая строительная каска, без которой появляться на строительной площадке было категорически запрещено, даже такому начальству как она.