Исцели меня

Мы стоим друг против друга под раскидистыми ветками векового дуба и падающей легкой коричнево-оранжевой листвы, и, подавляя свой безумный страх, я сделал первый шаг навстречу ей.

– Привет, – произнес я.

Она улыбнулась, и на ее округлых щеках появились глубокие ямочки. Тогда я впервые почувствовал в ней что-то необычное, что не встречал в сотне других девушек, с которыми встречался в реальной жизни, а в ее мудрых янтарных глазах я разглядел крик о помощи. Она манила меня своей робостью, застенчивостью и сказочной красотой.

Каждый день я с нетерпением ждал ночи, чтобы встретиться с ней вновь и продолжить наше свидание, затянувшиеся в целое полугодие. Краем сознания я понимаю, что это безумие, но я настолько увлечен мистической незнакомкой, что не желаю этого признавать.

Может, это любовь? Я точно свихнулся, любить девушку из сна… хм.

Сегодня она необычайно задумчива, смотрит куда-то вдаль и совсем от меня отстранилась. Мне же просто приятно находиться рядом с ней, хотя я так до конца и не понимаю, почему именно меня она выбрала для своих визитов.

Мы снова встретились на старом мосту. Здесь открывается прекрасный вид на старую часть города, где невысокие голубые, белые и коричневые с ажурными крышами домики в духе модерна девятнадцатого века скрыты за густыми кронами деревьев, и между ними тоненькой змейкой протекает иссыхающая речка. Но стоит повернуться на другую сторону моста, как передо мной встают стеклянные исполины разных цветов, на фоне которых деревья кажутся невысокими травинками.

А река чудным образом расширяется, и вдалеке видны городские современные мосты, по которым, словно по каменно-металлическим артериям, непрерывным потоком едут машины.

Она прижала острый уголок книги к пухлым губам и молчаливо смотрит старую часть города. Ее бледное лицо залито золотым светом уходящего солнца, кажется мраморным и неживым. Мне очень нравятся ее пухлые губы, слегка приподнятые в уголках, как нежные лепестки роз, до которых я так мечтаю дотронуться, но боюсь быть отвергнутым.

Именно с ее появлением в моей жизни я стал слишком сентиментальным и романтичным и до неузнаваемости смирным.

Подойдя к ней со спины, едва касаясь ее стройного тела, я положил руки на каменное холодное ограждение моста. Она, как всегда при нашей неловкой близости, вздрогнула и съежилась в напряжении. Я силой сдерживаю себя, чтобы не заключить ее в объятья, и с наслаждением ловлю на лице мягкие прикосновения ее кудрей, развевающихся на ветру.