Таисия, или Кукла московская. Продолжение

Но тут Ваня закричал:

– Вода изо рта пошла!

– Трясём ещё! – командовал мужчина.

Они снова потрясли Тасю за ноги. Он опять похлопал её ладонью по спине. А сами все смотрели на ее голову, наблюдая, как медленно вытекала из ее рта вода.

Через какое-то время она кашлянула, потом еще, и они аккуратно опустили ее на землю.

Федор присел на колени, резко склонился над ней и стал умолять:

– Дыши! Пожалуйста, дыши!

Тут Тая зашлась в истерическом кашле. Она с трудом дышала, хватая ртом воздух, билась в истерике, держась руками за горло.

Девушка отталкивала от себя всех, вновь кашляла, потом валялась по траве и никак не могла отдышаться.

Федор вздохнул с облегчением. Было радостно от того, что она очнулась, но в тоже время казнил себя и ненавидел за то, что отпустил ее купаться одну. Он сам не раз предупреждал ее, чтобы она не ходила одна на речку, а тут так необдуманно отпустил ее. Он попытался обнять девчонку, но она оттолкнула его и снова закашлялась, потом упала на траву и забилась в истерическом плаче.

Ее бледно-синее тело дрожало, оно всё было сплошь в синяках и больших кровоподтёках.

Увидев все это, Тополь зло прорычал:

– Убью гада! – и бросился к Голикову.

В это время Кирилл начал приходить в себя. Он зашевелился в кустах, попытался повернуться, чтобы встать, не совсем понимая, что с ним произошло?

Федор поднял его с земли, поставил перед собой и громко приказал:

– Стоять!

Тот приоткрыл свои мутные глаза, не до конца осознавая, где он находится.

Мужчина с силой ударил его в грудь, и тот вновь полетел в кусты, падая навзничь. Тогда Федор снова полез за ним, чтобы добить его там, чтобы такая мразь, как он, не ходила больше по этой земле.

Но сзади на него навалился Николай. Он стал с силой удерживать его, стараясь остановить брата от безумного шага.

– Займись девчонкой! – кричал ему Коля, не давая приблизиться к Голикову.

– Убью! – рычал Федор, глядя в кусты, а сам пытался оттолкнуть его, чтобы осуществить задуманное.

 – Пусти! Убью урода! – рвался он из цепких рук Николая, чтобы отомстить за самую любимую и дорогую ему девчонку на свете.

Но тот крепко охватил его за шею, понимая, чем может обернуться для них это побоище.

– Неси ее домой! Я сам здесь с ним разберусь! – предложил Николай Степанович, в надежде уберечь теперь Голикова от неминуемой расправы.

Федор выдохнул из себя воздух гнева и злобы, а сам прорычал словно раненый зверь, закрывая на мгновение глаза.