Сентябрьский жасмин

– Настён, это сухая ветка треснула, – вновь улыбнулся участковый.

А сам рукой охватил ее за плечи и нежно прижал к себе, второй рукой придерживая свой мотоцикл.

– Под кем? – задала она вопрос, испуганно поглядывая в лес.

– Ну, наверное, под кем-то, – рассудил он и тоже посмотрел туда, откуда донеслась та трескотня.

– Вот и мне интересно, под кем она все трескается и трескается? – вопрошала Настя, боясь отойти от него хоть на шаг.

Но все было тихо и спокойно. И если это были бы волки, они давно бы на них напали.

– Ну все! – попытался подбодрить ее Фролов, – давай, поехали уже, хватит в трусишек играть.

Голубкина повернула голову и посмотрела ему в глаза. Вот он момент, когда можно сказать о своих чувствах. Они вдвоем в этом лесу, и можно говорить все, что накипело за эти долгие годы ожидания. Но как завести разговор, как открыть то сокровенное, что так волнует и тревожит ее девичью душу?

– Ну, садимся и едем? – почти скомандовал мужчина и попытался отстранить от себя свою спутницу.

– Василий Михайлович, я хочу вам сказать… – заговорила она тихим и взволнованным голосом, – только вот не знаю, как это сделать…

– Ну, говори, как есть, – замер он, вглядываясь в ее светлое личико.

– Я в вас влюбилась, – выдохнула она, и ее щеки заалели как спелые грозди калины.

– Что?! – переспросил он и склонился к ней ближе. – Что ты в меня?!

– Я люблю вас.

– Настён, ты, часом, не с перепугу тут бредить начала? – решил уточнить он.

А сам верил и надеялся, что все, что она наговорила ему тут сейчас, было действительно с перепугу.

– Нет, – мотнула она головой и опустила свои реснички, – я не брежу. Хотя, наверное, уже и брежу вами.

– И давно ты это поняла? – рассматривал ее участковый, прекрасно понимая, какая разница между ними.

– Четыре года.

– Сколько?! – заглянул он ей в лицо, пытаясь убедиться в искренности ее речей. – А сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – пряча свои глаза, призналась она.

– А я думал пятнадцать! – удивился он. – Когда же ты выросла-то?!

– Пожалуйста, не смейтесь надо мной, – взволнованно проговорила Настя. – Я серьезно, а вы…

И надув свои губки, она отвернулась в сторону.

– Насть, ну, какой из меня кавалер? Ну, глянь на меня. Я же через пару лет мужик-мужик! А ты молоденькая и очень симпатичная, – уставился на нее Василий Михайлович, боясь пропустить хоть что-то в их разговоре.