Родной, любимый и чужой

Наняла рабочих, такую красоту нам навели! – радостно созналась она и вздохнула.

– Ну, если будут нужны помощники, там, мебель занести или собрать, вы зовите. Помогу по-соседски.

– Спасибо. А за дрова особенно. Не замерзнем с Шуркой зимой на даче.

Баринов свернул к магазину, намереваясь прикупить сетку для волейбола и несколько мячей. Он очень хотел подарить их местным мальчишкам, в душе веря и надеясь, что вечером они натянут её на выгоне, и им будет чем убить свободное время. Он быстро сделал покупку, зная, что в машине у него сидит Нина Николаевна, не желая томить её и напрягать.

Вечером на выгоне собрались сразу все, и взрослые тоже. Все хотели посмотреть, что это за новый дачник появился в их селе и сразу купил у Полозовой один из домов.

Дружно вкапали столбы, которые нашли за домом у Жени, следом натянули сетку, и мальчишки принялись играть в волейбол.

– Вот гляжу я на него и понимаю, что темный он какой-то, – высказалась в сторону москвича Борисова.

– Чем же это? – решила уточнить Намётова, наблюдая за игрой.

– Приехал, дом купил, сразу со всеми подружился, а вот чувствую, что что-то в нем не так! – рассудила Мария Сергеевна. – Не тот он, за кого себя выдает.

– Ну, ты скажешь! – отмахнулась от нее Наталья Петровна. – Мужик, как мужик!

– Вот попомни мои слова! – погрозилась женщина, глядя на Баринова. – Этот Нинкин сосед – темная лошадка! И планы у него коварные.

– Ну, какие у него могут быть планы?

– Думаю, на Шурку он глаз положил.

– Она с Мишкой моим дружит. Любовь у них, – поспешила вступиться за девчонку Наметова. – Да и стар он для нее.

– Ох, темнит он! – твердила свое Борисова и, качая головой, ушла к себе.

А сама уселась у дома на лавочку и уже оттуда наблюдала, как резвилась и играла на выгоне молодежь.

Расходились игроки, как стемнело. Мальчишки вновь собрались у дома Александры, намереваясь продлить эти приятные минуты общения.

Баринов ушел к себе, собираясь поужинать и выпить чаю.

На пороге появилась Нина Николаевна и позвала:

– Сашка! Иди отнеси Евгению Семеновичу молока. Пусть напьется вдоволь.

Девчонка нехотя встала с лавки и подошла к ней. Она приняла трехлитровую банку и заспешила по тропинке к дому напротив. Там взошла по ступенькам, хотела просто оставить и уйти, но потом поняла, что Женя может не заметить в темноте, и тогда до утра молоко скиснет.