Служанка его сиятельства

Даже долгая и утомительная дорога не заставила его отправиться в свои покои. В руках он держал раскрытый конверт с золотистой печатью Святой Терионской Канцелярии и, только что прочитав письмо, не мог молчать.

– Как можно было такое допустить? – недовольство сквозило в каждом слове Лерана. – Ты хочешь нажить себе еще больше врагов? Ты вообще читал письмо храмовников? Все, Натан. Мы все завершаем, невест разворачиваем домой, а эту… воспитанницу – в монастырь. Я распоряжусь…

– Нет. – Герцог одним глотком осушил бокал вина, сразу наполнив новый.

 – Этого не будет!

Леран посмотрел на отца, надеясь найти в нем поддержку. Но Эльдевир молчал, продолжая внимательно наблюдать за каждым движением Натана.

– Отец, хоть ты скажи ему, – повысил голос Леран. – Это самое настоящее безумие! Мало того, что устроил эти проклятые всеми смотрины, так еще и притащил в дом монашку! И это вместе с письмом!

Герцог с силой ударил по столу.

– Она воспитанница!

– Да пусть хоть сама королева! Она выросла в монастыре, она кожей впитала все, что там происходит.

У нее в крови проклинать нас! Ты действительно думаешь, что она будет здесь спокойно жить, не желая донести на тебя каждый день? Если Канцелярия доберется до нее…

– Я знаю, что будет, – ответил Натан. – Показания служительницы монастыря против меня будут считаться доказательствами, которые не требуют тщательной проверки. Так же, как и показания благородных особ, которые прибудут ко мне. Ты это хотел сказать?

– Натан…

– Не утруждай себя, я все это прекрасно знаю.

Леран откинул волосы и громко вдохнул. Порой он не мог остановиться, и сейчас был один из тех моментов. Он слишком долго ехал и копил в себе злость, но, к сожалению, не мог отказать Гарите взять ее воспитанницу служить к герцогу, хотя она здесь подавно никому не была нужна. Будь его воля, он бы никогда не показался в монастыре. А теперь, когда пришло письмо, его худшие опасения подтвердились.

– А, действительно, зачем? – Леран махнул рукой и откинулся на спинку кресла, но его всего трясло от ярости.

 – Я позабочусь о твоей безопасности. Мы все позаботимся… Не дадим святой инквизиции поджарить колбаски на костре с тобою вместо дров. А она, да, пусть живет – тебе же надо отдавать долги.

– Не нужно так, – неожиданно начал Эльдевир, и его низкий голос в тишине библиотеки был подобен грому. В отличие от своего сына, он не кричал и не пытался обвинить герцога. Он хотел лишь в первый раз за столько лет сказать о том, о чем все молчали.