Служанка его сиятельства

Но была и другая проблема – гости, которые уже подъезжали к монастырю.

Эниинг побежала по холму что было сил. Все равно придется говорить о побеге сестры, а значит, и о собственном бегстве с территории монастыря. И кто знает, какое Гарита придумает наказание на этот раз. Если не высечет при гостях, то хорошо. А если и высечет, то какая теперь разница. Может, хоть так пройдет боль и обида.

Эни поймала себя на мысли, что все же обижена на Тарию. Но сразу попыталась отвлечься и начала считать шаги. Матушка всегда говорила, что счет заставляет выветриваться все ненужные мысли.

Всадники доехали до главных ворот монастыря. Вошли во двор.

– Я так точно не успею, – в сердцах выдохнула Эни и ускорила шаг.

До лаза оставалось всего несколько метров, а во дворе уже слышались разговоры, приветствие матушек, низкий мужской голос.

«Не к добру этот визит, точно не к добру», – подумала Эни и спешно юркнула в открытый проход, порвав подол платья. О том, чтобы заделать стену, она даже не задумалась, но сразу кинулась к качелям, от которых незаметно можно было добраться до боковой двери, ведущей в пансион.

Лошади стали у главного входа, разбивая копытами выровненную землю. Пятеро мужчин и еще одна женщина, которая все это время находилась внутри кареты, поднимались по лестнице. Сопровождали их настоятельницы монастыря. Они о чем-то весело беседовали. Однако Эни могла слышать лишь шум голосов, не разбирая фраз и даже отдельных слов.

– Эниинг, – раздался голос матушки Гариты, как только воспитанница коснулась ручки двери.

Настоятельница стояла прямо за спиной.

«Как кошка подкралась», – подумала Эни и повернулась, опустив взгляд к земле. Посмотреть в этот момент на служительницу монастыря не давали страх и совесть. Все-таки матушка сделала многое для своих воспитанниц, а те отплатили ей побегом.

– Позвольте поинтересоваться, юная леди, где ваша сестра?

Гарита стояла, как каменная статуя, не шелохнувшись. Эни даже на миг подняла глаза, желая убедиться, что это реальность.

– Что вы сделали?

В голосе матушки послышались нотки волнения. Она подошла ближе, будто боялась не расслышать ответ или хотела схватить свою воспитанницу. Но ее лицо продолжало оставаться каменной маской, ладони были сложены в замок, а платье и платок выглядели такими же неестественно аккуратными. Эни стало жутко от подобного спокойствия, но она снова подняла взгляд, готовая принять любое наказание.