Жемчужина гарема

А вот что дальше?

Я остановилась отдышаться. Ехать в замок и отдать это неведомое существо в руки закона? Или…

Я должна успеть в охотничий домик, прежде чем рядом с ним окажутся те двое, кого отец приставил следить за мной. В домике я положу его на кровать, там есть сушеные целебные травы, бинты и пища.

Я должна попробовать.

Только вот как я уговорю Перрино везти это существо? Ведь теперь понятно – конь почуял нелюдя, поэтому не хотел идти на поляну. Говорят, в древности именно собаки и лошади предупреждали о приближении других рас.

Они чуют их, в отличие от людей.

И все же мне удалось. Я обернула мужчину в свой плащ поверх повязки и пошла за Перрино. Конь с ужасом смотрел на меня, когда я отвязывала его, когда потянула в сторону поляны… Но, наверное, мы не зря столько лет были неразлучны. Это была битва, в которой я и ругалась, и говорила ласковые слова, уговаривала… Снова ругалась. А он вставал на дыбы, натягивая привязь, громко ржал, взбрыкивал ногами.

Но в какой-то момент моя решимость победила.

Словно осужденный на казнь, конь пошел за мной на поляну. Когда мы приблизились к мужчине, большие глаза Перрино опять выражали потусторонний ужас, но он больше не сопротивлялся, лишь мелко дрожал, глядя на существо перед ним.

Почти столько же времени ушло на то, чтобы уговорить Перрино лечь. А потом я одним усилием – ведь знала, что пробовать много раз может не хватить сил – приподняла мужчину и перекинула через седло.

Самой придется идти пешком. Но это не страшно…

* * *

Путь к домику был тяжелым. Перрино дрожал, не переставая, порой останавливался, поворачивал голову и косил глазом на свою ношу. И мне стоило больших усилий заставить его идти дальше. А у меня истошно билось сердце…

Что я делаю? Спасаю нечисть. И, может быть, рискую собственной жизнью. Но еще страшнее было что раненый умрет прямо сейчас. Что я не успею довезти его туда, где есть лекарства.

Душа ухала и уходила вниз от этой мысли, а я прибавляла шагу.

Срезала дорогу, шла через дебри, молясь лишь о том, чтобы Перрино не подвернул ногу, а раненый не потерял последние искры жизни. То, что меня хлестали по лицу ветки, мошкара лезла в глаза и рот, а руки отваливались от необходимости дергать поводья, принуждая коня идти в нужном направлении… все это сейчас было неважно.

Впервые в жизни я делала что-то по-настоящему значимое. Пусть и противозаконное.