Золушка из подземелья

 – Думаю, где-то через три дня у тебя будут документы. А пока … скажи мне, чем ты занимаешься в… свободное время?

Я замялась.

– Иногда мне разрешали работать на кухне, – искреннее ответила я. – Иногда удавалось… порисовать. Но больше всего я читала книги…

– И какие книги тебе нравятся?

– Исторические романы… – все больше удивляясь его вопросам, ответила я.

– Да? Тебе интересна история?

– Я хотела учиться в историческом университете… когда была маленькой, – призналась я.

Взгляд Корвина стал острее.

– Не очень хороший выбор, Анна, – резче сказал он. – Если захочешь получить образование, это возможно, десять лет – большой срок, – многозначительно глядя на меня, сказал он. – Но я не одобрю этот выбор…

– Почему? – решилась спросить я.

– Потому что история и историки врут, – он отложил вилку и откинулся на спинку кресла. – Что вообще ты знаешь об истории мира?

Мне следовало бы обрадоваться словам про образование. И в будущем действительно вдруг забрезжила надежда – слишком фантастическая, чтобы в нее поверить.

– Я знаю то же, что и все… – неуверенно начала я под внимательным взглядом его строгих глаз. – Когда-то, более тысячи трехсот лет назад, мир жил под покровом магии… Маги правили миром, повергая его в хаос. А потом люди окрепли, смогли противостоять магам… Появилась инквизиция, злокозненных магов взяли под стражу или уничтожили. С тех пор она стоит на страже, защищая людей от магии и магов.

Я решилась посмотреть в лицо Корвину и обнаружила, что он улыбается, хоть взгляд не утратил строгость.

– Все это близко к истине, но не истина, – сказал он. – А полуправда бывает страшнее настоящей лжи…

Я съежилась. Очевидно, что он намекает, что я не говорю ему всей правды.

Значит, это был обман? Своим доброжелательным разговором Корвин всего лишь выводил меня на чистую воду? Меня охватил даже не страх – горечь.

– Простите, я понимаю… – опустив глаза, сказала я. И едва сдержала слезы.

– Да нет же… – мужчина напротив мягко улыбнулся, и горечь неуверенно сделала несколько шагов назад. – Я не о том, Анна, что каждый из нас не говорит другому всей правды. Я об истории целого мира, в котором мы живем.