Жена для вождя-дракона

Рука помнила ощущение от ее кожи и несравненное чувство, когда он провел пальцем по ее губам. Гор чуть не взвыл. Когда ее подарили, он не подумал, что так сложно будет справиться с желанием.

Он встал, поднял руку, прощаясь со своими людьми и пошел в шатер утех – туда, где проводил время с наложницами во время длительных стоянок.

Можно было бы позвать всех троих постоянных наложниц. «Меч страсти» стоял, как каменный, он чувствовал, что одной девушки сегодня будет мало. Горячая кровь его народа позволяла взять за вечер сразу несколько девиц.

Он представил, как Мира, Ната и Сая, мурлыкая заскользят стройными обнаженным телами по его плоти, как будут тереться об него и просить ласки. Как Сая, хорошая наездница во всех смыслах, будет насаживаться на него, выгибаясь и прося господина взять ее еще и еще.

Почему-то не хотелось.

В упрямой и глупой чистоте городской девушки что-то было… Хотелось чего-то похожего. Поэтому он распорядился, чтобы привели Нату – саму скромную и неискушенную из трех.

В шатре наслаждений он возлег, на мгновение прикрыл глаза, вспоминая губы Алиры. Надо было хотя бы поцеловать ее. Впиться в ее чуть-вспухшые от неконтролируемого желания губы… Нужно было, подумалось ему.

В этот момент полог при входе зашуршал и вошла высокая девушка в блестящей повязке на бедрах, золотых браслетах на руках и ногах, с налитыми обнаженными грудями.

Гор привстал на локтях и строго посмотрел на девушку.

– Камира, я говорил тебе больше не приходить. Я велел привести мою наложницу. Что ты здесь делаешь?

В его голосе не было особой злости, но звучала спокойная равнодушная сталь. Девушка остановилась на мгновение, потом тряхнула головой, словно отбрасывая страх, и пошла к нему.

– Вождь мой, Гор, – проговорила она низким красивым голосом. – Я знала, что эта малышка из города не сможет дать тебе того, что тебе нужно. Дать тебе это могу я…

Она встала прямо подле постели, провела руками по своей пышной, упругой груди – очень неплохой, этого Гор не мог не признать. Потеребила пальцами соски и начала склоняться к ложу вождя, изгибаясь и отводя попу назад, хищная, как тигрица.