Ректор на выданье

– Вроде тебя, да? И я не твоя, чтобы ты мог отдать или не отдать меня, – прошипела я ему тихо, стараясь не привлекать к нам внимания. Одним движением вырвала локоть из цепкой драконьей ладони: – Всего хорошего, Бар!

Развернулась и пошла обратно в свой кабинет, ощущая спиной горячий драконий взгляд.

Теперь мне уже хотелось одного: спрятаться от всех.

Вот ведь хотела приключений – и получила. Черноглазка, насчет которого у меня стояло табу, намекает мне, что стал свободен. Да что там! Просто открыто это заявляет и ищет что-то в моем лице и глазах.

А Бар ревнует, как ненормальный огнедышащий дракон.

Пошли они все! Хоть бы один вел себя нормально и обходительно. Хоть бы один спокойно и вежливо пригласил на свидание!

После ректорского совещания я вернулась в кабинет совсем уставшая от всей этой невнятности. В этот раз мы обсуждали массу сложных вопросов, принимали ответственные решения. Ничего страшного. Но черноглазый неоднозначный проректор постоянно буравил меня глазами.

Вот этими своими черными, блестящими глазами, которые всегда будили во мне желание заглянуть в них, понять, что прячется в темной бездне. И я… смущалась.

Мне нужно было проводить совещание, а его взгляд выбивал мысли из головы, манил посмотреть на него, улыбнуться.

Когда я вернулась в свой кабинет, Мика Рей, девушка из отдела кадров, которую прислали, чтобы временно заменить мне секретаря, сообщила, что претенденток на эту должность уже сколько угодно.

– Пусть придут к десяти утра, я буду проводить собеседование, – сказала я.

– И еще, ваше сиятельство, – сообщила временная секретарша, – вам букет. Я взяла на себя смелость поставить его в вашем кабинете.

Букет? Бар прислал в качестве извинений за вспышку ревности?

Да, на моем рабочем столе стоял огромный букет алых труапси – прекрасных южных цветов, пышных, как розы. Даже от входа я заметила, что к букету прилагалась записка.

«Интересно, что дракон написал, – подумала я.

 – Небось осознал, что ревностью и попыткой представить конкурента в невыгодном свете ничего не добьется».

Я раскрыла небольшой конверт с вензелями в виде изысканных завитков. Почерк был мне смутно знаком, но это не был почерк Бара.

Ваше сиятельство, позвольте вновь выразить вам благодарность за мое спасение. Если это возможно, я был бы рад также извиниться и дать объяснения в связи со своим странным поведением сегодня в саду.