Принцы и нищая, или Золушка на двоих

В этот момент один из лакеев, обычно сидевший на запятках кареты, открыл дверь снаружи. Низко поклонился:

– Ваше высочество, мы сбили… девушку. Кажется, нищую. Что прикажете?

– Какая незадача! – усмехнулся Грайнор. – Я выйду, посмотрю. Неприятно, если мы сделали труп прямо рядом с домом.

Ему стало немного досадно.

Не то чтобы он всерьез жалел неведомую оборванку. Просто могут пойти слухи… А ведь это сам принц обычно распоряжался нестись, словно его преследуют все силы ада. Королевская семья должна сохранять реноме милосердных правителей, внимательных к судьбам простых людей.

Грайнор взял трость и вышел на улицу. Его лакеи и кучер стояли возле неподвижного тела девушки, залитого светом фонаря.

Руки раскинуты в стороны, драный плащ распахнулся, открыв взору изношенное серое платье. Одна туфля – если это жалкое безобразие можно так назвать – слетела с ноги. Длинные волосы раскинулись на дороге. На лицо свет не падал, и Грайнор не мог его разглядеть.

– Живая? – спросил он и кивнул одному из лакеев, чтобы проверил.

Тот склонился над девушкой, чуть повернул ее голову, чтобы добраться до шеи и пощупать пульс.

В этот момент свет упал на ее черты.

Они были тонкими, острыми. Если убрать невообразимую синюшную бледность, патологическую худобу и разбитую губу… наверное, достаточно миловидные. А еще они что-то или кого-то Грайнору напоминали.

Он пристально глядел на нее, пока слуга щупал серо-синюю цыплячью шею. Еще миг – и он понял. Вот оно что…

– Живая! – в тот же момент сообщил лакей.

Грайнор задумался лишь на мгновение.

– Нет, – его губы сложились в усмешку. – Дайте я еще на нее посмотрю…

Он шагнул ближе к девушке, присел на корточки и взялся двумя пальцами за ее подбородок.

– Но, ваше высочество, она же грязная! – услышал Грайнор голос старшего лакея у себя за спиной.

– Я в перчатках, – бросил Грайнор.

Повертел лицо из стороны в сторону, рассматривая.

– Отнесите ее в мой дом через черный ход. Прикажите разместить в хорошей комнате для слуг. Пусть ее осмотрит мэтр Симон. И никому ни слова о том, что произошло.

– Но, ваше высочество… – начал камердинер.

– Да-да, я знаю, она грязная. И у любого милосердия должны быть пределы. Но я сказал. Выполнять. И не молоть языками. Мне нужно, чтобы эта нищенка выжила! – жестко закончил Грайнор.