Полюби меня

И дальше, насколько хватало взгляда, простиралась бескрайняя синяя даль. На горизонте собирались редкие тучки.

– О, рад, что ты уже проснулась! – услышала я голос, ставший знакомым за прошедшие сутки.

Я в панике обернулась, туже стягивая покрывало на груди. Сердце гулко забилось от страха. Вот так. Стоило похитителю вернуться, да еще так неожиданно, и вся смелость пошла насмарку.

Снова страх и холодеющие руки.

Альберт стоял у входа, прикрыв за собой дверь, – в черных брюках облегающего кроя, высоких блестящих сапогах и белой рубашке с широкими рукавами, перехваченными завязками у запястий.

– Там в шкафу много одежды, доставили ночью. Можешь выбрать на свой вкус, – сказал он, указав мне на левую стену. – Прислуга не знает вашего языка, а ты – нашего. Поэтому я пришел сам поприветствовать тебя.

– Где мы? – спросила я, указав на комнату, потом махнула рукой на пейзаж за окном.

Голос слегка срывался, но я приказывала себе успокоиться. Снова и снова. Пусть лучше опять будет гнев на него и ярость, чем этот липкий, противный страх.

Альберт подошел к окну и ко мне – и я инстинктивно сделала шаг в сторону.

– Еще раз повторю, я не собираюсь… обижать тебя. Как понимаешь, у меня уже была для этого масса возможностей. Хотя бы сегодня ночью, – сказал он.

И тут я не выдержала:

– А вчера, вчера, ты меня не… обидел, да?! – крикнула я. – Ты.. ты! Похитил меня, перекинул через шею… – захотелось плакать от обиды, что меня сделали беспомощной, утащили куда-то, как куклу. Вот этот большой, такой уверенный и сильный мужчина скрутил меня, вколол что-то, унес… Да как он вообще смеет говорить, что не собирается меня обижать! Я слегка согнулась и сделала два судорожных вздоха. Воздуха стало не хватать, истерика подступала к горлу – истерика то ли гнева, то ли слабости и страха.

В лице Альберта промелькнула тревога, и он протянул мне руку, как протягивают ее собаке, чтобы обнюхала и признала своим. Я отшатнулась еще дальше.

– Так было нужно, Тая, – очень спокойным тоном сказал он.

Я сделала еще два хриплых вдоха и ощутила, что уже не сорвусь. Смогу устоять перед отчаянными рыданиями и стонами, что стоят в горле.

– Где я, отвечай! – потребовала я.