Не от стыда краснеет золото

Про «камызяков» сказал?

Серый вспомнил, как в одной из сценок кучерявый «камызяк» в роли браконьера вот так же визжал, тряся вихрами: «Рыбу мне отдал!» – и ухмыльнулся.

– А ты не дрейфь, – сказал Колян испуганному Юрке. – Это обычный наезд: получится – хорошо, рыбка на халяву. А если нет, ну и ладно. Но вообще-то со мной такое в первый раз. Места здесь спокойные, село зажиточное, городских рыбаков всегда полно. Видно, этот студент решил опробовать на нас свое…

– Ноу-хау, – подсказал Серый.

– Его, – согласился Колян.

 – Делает первые шаги в бизнесе. Наверное, будущий экономист.

– Или юрист. Они сейчас преимущественно юристы-экономисты-финансисты.

– Но пить все-таки я бы не стал за ужином, – сказал Санек. – Мало ли что!

Серега божился жене, что выпивки не будет, но оба прекрасно понимали, что это сплошная риторика: кто же на природу едет без бутылки. И «бутылка» в данном случае – это литота. Сын недавно вычитал в интернете, что так называется «гипербола наоборот», то есть художественное преуменьшение.

Смешно даже подумать: три молодых здоровых мужика – и одна бутылка! На рыбалке!

– Ну, по чуть-чуть, – решил Колян. – Чисто символически. Под ушицу! Нам Бог не простит!

– Ну, разве что по чуть-чуть, – сдался Санек. – Вы и мертвого уговорите.

– Юр, матери ни-ни! – на всякий случай напомнил Серый сыну, хотя и так знал, что Юрка – ни-ни!

Бутылку, «по чуть-чуть», убрали. То есть, съели, словами Коляна.

– Но все-таки, во избежание неожиданностей, – сказал Колян, – будем дежурить.

Мало ли! Лодку уведут или машину разуют, поганцы. По два часа. А часов в пять поплывем к тому берегу, там попробуем. Может, и пораньше, как проснемся. Серый, ты будешь бдеть первый, ага? У меня тут свисток судейский, на всякий случай вожу с собой. Если что – дуди.

– Не боись, мы их отучим реку крышевать. Эти щенки девяностых не застали, чтобы нас пугать.

– Ох, и глупая же молодежь пошла! – покряхтел Колян, залезая в палатку.

Сергей, как все улеглись, укутал Юрку: ночи еще прохладные, хоть в палатке и тепло.

Чмокнул в лоб.

– Спокойной ночи, сына!

И все затихло.

Тишины, конечно, абсолютной не было. От села доносился иногда лай собак, в реке плескалась рыба, которой, вполне вероятно, предстояло завтра попасться им на крючок. Сверчки как ошалели – просто симфонический оркестр! В городе их мало, не так слышно. И поют не так азартно. А звезды! Просто фонари, кем-то развешенные в темно-фиолетовом небе.

Вскоре глаза у Сереги начали слипаться.