Киллер из Лиги справедливости

Разве не видишь, что я в процессе творчества, лейтенант? Как по-твоему, что бы чувствовал Рафаэль, если бы его все время дергали по пустякам во время работы? Какое может быть дело Рафаэлю до «Роскомспорта»?

– Не могу знать, товарищ полковник, – улыбнулся Конев. – Извините.

Он уже хотел ретироваться, но Крячко остановил его:

– Погоди, лейтенант! – Программа поиска вновь была остановлена. Станислав вгляделся в изображение на экране, хмыкнул и задумчиво поскреб пальцами подбородок. – Вот сейчас вроде он.

Рыжеволосый приблизился, уже прекрасно понимая, что полковник обращается именно к нему.

– Скул не хватает, товарищ полковник, – профессиональным взглядом определил он.

– А должны быть?

– По идее, должны. У всех есть скулы. У кого-то широкие, у кого-то узкие, но они есть.

– Ну-ка, добавь.

– Какие?

– Давай широкие. Но не очень.

– Можно, конечно.

Парнишка нажал всего две клавиши. Глаза Крячко азартно блеснули.

– Во черт! Вылитый он! Клянусь полковником Гуровым! – Станислав поднялся на ноги, шумно сдвинув стул. – Учись, Кандинский. Вот что такое искусство! Если человек талантлив, он талантлив во всем. Это я про себя. Так что, если тебе нарисовать что нужно будет, ты меня зови.

– Хорошо, товарищ полковник, – кивнул парнишка, предпочитая не спорить с Крячко.

– Распечатайте фоторобот и раздайте всем оперативникам, – распорядился Станислав. – Электронную копию отправь на мой компьютер. Конев, проконтролируй, чтобы субъект поступил в розыск немедленно.

Глава 2

Зеленский, не говоря ни слова, ни о чем не спрашивая и даже не здороваясь, пропустил Гурова в дом, равнодушно мазнул взглядом по лицу визитера и нетвердой походкой двинулся обратно в кухню.

– Андрей Павлович! – окликнул его полковник.

Зеленский не обернулся. Гуров постоял на пороге пару секунд, затем разулся, снял пальто и, повесив его на вешалку, последовал за хозяином дома. Директор крупной мебельной фабрики сидел за круглым столом, низко опустив голову. Перед ним стояли почти пустая бутылка водки, банка маринованных огурцов заводского производства и набитая до краев окурками пепельница. Ничего больше на столе не было.