Киллер из Лиги справедливости

 – Ты хорошо его запомнил?

– А то! – гордо приосанился Станислав. – Я же говорю вам, что наблюдательный с детства. Это Гуров у нас видит только голые факты, а я замечаю людей вокруг.

– Фоторобот составить сможете?

– Так точно.

– Тогда составляйте, – распорядился Орлов, вновь принимая начальственный вид и поправляя галстук. – Но при этом работайте и в других направлениях. Ищите, парни, ищите. Нам этот снайпер позарез нужен. – Он окинул пристальным взглядом подчиненных, выдержал небольшую паузу, а затем удивленно развел руками: – Я вот сейчас не понял, господа.

Чего сидим-то? Рабочий день давно идет. Вы сюда штаны протирать приходите или с преступностью бороться? Свободны уже! Оба!

Сыщики поднялись из-за стола и покинули кабинет Орлова. При этом на выходе Крячко снисходительно похлопал напарника по плечу:

– Погрузиться в себя и как следует подумать – иногда бывает очень полезно.

– Я рад, что ты усвоил такую простую истину, Стас. Растешь. Так и до генерала недалеко, – усмехнулся Гуров, но уже через секунду снова сделался серьезным: – Ладно.

Пошли, навестим нашего художника и проверим твою наблюдательность.

– Ты че творишь, Пикассо? Ну, где ты в жизни видел такие брови? Или ты думаешь, что мы Брежнева ловим?

С каждой минутой Крячко заводился все больше и больше. Составление фоторобота при помощи специальной компьютерной программы длилось уже больше часа, а все, что сумел предложить штатный художник, – это овал лица и прическу искомого человека. Да и то Станислав не был уверен на сто процентов, что эти параметры совпадали.

Гуров уехал пятнадцать минут назад, оставив напарника наедине с запуганным им молоденьким рыжеволосым парнишкой. «Художник» и сам нервничал, постоянно теребя пальцами свою и без того взлохмаченную огненную шевелюру. Круглые очки съехали на кончик носа, по вискам стекали капли пота. Полковник все время менял свои показания, путался в них и беспрерывно курил. Кабинет уже полностью окутали клубы сизого дыма. По мнению рыжеволосого специалиста, полковник Крячко был худшим из свидетелей, с которыми ему приходилось иметь дело.

Однако перечить матерому оперативнику и открыто выражать недовольство его действиями паренек не решался, мог только мужественно терпеть. Низко склонившись над компьютером, он вновь забарабанил пальцами по клавиатуре.

– Во-во, уже лучше. – Крячко склонил голову набок, всматриваясь в картинку на экране. – Можешь, если захочешь, Рембрандт. Слегка изогни их.