Точка

Всегда одно и то же: я в дизайнерских шмотках в немыслимых позах о чем-то умно говорю. Говорить я так не умею, это слова Марка. Когда нам заранее присылают вопросы, мы сидим у него дома, он отвечает, а я запоминаю. И зачем Марк постоянно посылает свои творения?

В последнее время он стал еще более докучливой наседкой. Даже пытался установить что-то вроде родительского контроля в Интернете. Правда, объектом запрета стали не порносайты, а странички, посвященные мне. Я не знал, что он хотел скрыть и почему, хотя позволил ему это сделать.

***

Лет с восемнадцати у меня должна была быть девушка. Она есть и сейчас. Мы встречаемся, когда оба не заняты. Бываем там, где нас обязательно облепят папарацци. Ее выбрал Марк. Как и предыдущую. И ту, что была до нее. Хотя нет, вроде ту еще выбирала Аманда. У них хороший вкус: девушки гармонируют с моим цветом волос, глаз, телосложением и одеждой. Все они блондинки с голубыми глазами, Мисс того-то, певица сего-то, модельки попроще, актрисы почти первого плана.

Элен все еще довольно привлекательна, хотя пластический хирург уже приложил к ней скальпель. Накачанные губы и силиконовая грудь (я уже не помню, когда последний раз трогал настоящую). Удлиненные переломами ноги: я вижу белые точки шрамов от аппарата Елизарова на загорелой коже. Лицо почти лишилось мимики, даже улыбается с трудом, а нос слишком маленький, чтобы быть настоящим; еще и храпит. Барби-трансформер, которая уже забыла, какой была в детстве. Мои девушки как трафарет: можно наложить одну на другую и, с небольшими изменениями, они точно впишутся.

– Ты меня не любишь! – Элен надувает губки.

Не сдержавшись, я рассмеялся ей в лицо:

– А что, я когда-то это говорил?

– Какой ты козел! А я еще думала, что мы поженимся! Все, я вскрываю себе вены! – Она кидает в меня босоножку – меткий удар шпилькой в рану, которая тут же начинает кровоточить: глубокая, медленно заживает. Ошарашенная Элен бегает и суетится: – О боже, прости, я не хотела, я сейчас все исправлю, давай отвезу тебя в больницу.

– Не надо, просто уйди! – хватаю ее за руку и выпихиваю за дверь – босиком дойдет; выбрасываю вторую босоножку с балкона.

Через полчаса, когда я уже туго обмотал бедро, она звонит:

– Как ты, любимый? Прости меня, я дура. Я тут около дома, все нашла. Я могу вернуться?

– Ты меня отвлекаешь: я заказываю траурный венок и подбираю надгробную надпись.