Точка

***

Папе изредка удавалось выкрасть меня и научить всяким пацанским вещам: надувать лягушек через соломинку, бросать камни, чтобы они отскакивали от воды; играть в мяч; рыбачить, вырезать ножичком деревянные фигурки животных… Он даже научил меня делать ящики для комодов!

Мы каждый раз ждали, когда маме надо к косметологу или на аэробику. Эти часы были самыми классными в моем детстве. Но стоило ей войти в дом – она командовала: «Так, мальчики, хватит баловаться, Тейлор, пошли заниматься!» Папа вяло протестовал: «Ты его совсем замучила», но мама закатывала глаза: «Уолтер, ты ничего не понимаешь».

Вместо мультиков и познавательных программ для детей я смотрел «Спартака», «Криминальное чтиво», «Полуночного ковбоя» и массу других лент, смысл которых не улавливал. После сеансов мама просила изобразить каждого из героев и придумать новые реплики, а если я не попадал, разбирала их характер и мотивы.

***

В семнадцать настал мой звездный час – я сыграл мальчика, которого насилует отец, даже был номинирован на Оскар. Сидел в мягком кресле: шелковая рубашка прилипла к телу, но мама не разрешила снять пиджак. Она, в черном атласном платье с рубиновым колье, улыбалась, когда на нас наводили камеру, и все сильнее сжимала мою руку. Я ничего не получил, но с тех пор за мной волочилось звание «подающий надежды».

«Ну ничего, в мире еще полно замечательных ролей – получишь свой Оскар, – успокаивала мама, когда мы ехали домой после церемонии. – Только запомни – никогда, слышишь, никогда не принимай наркотики и не спи с мужчинами. Тебе будут предлагать и то и другое, но клянись мной, что сделаешь, как я сказала».

Я поклялся ее сердцем.

***

После номинации я каждый год попадаю в список самых красивых людей мира. Пришло время, когда не надо появляться на кастингах, теперь просили они, а я лишь неторопливо кивал в знак согласия – конечно, оглянувшись на маму.

«Сейчас, чтобы получить признание, – говорила она, – недостаточно играть хорошо. Нужно играть исключительно, и чем более извращенной будет твоя роль, тем больше шанс, что тебя заметят».

И я играл всех: и гомосексуалиста, и наркомана, и исторического деятеля, и сумасшедшего художника, и калеку, и смертный грех, и нациста, и даже простых парней, которыми никогда не был.