Салех

На дорогах встречались ямы и куски истлевших участков, будто покрытие испортилось частично, и только в тех местах, где изначальные камни заменили на другие материалы. Что-то было не так, и Нима предположила, что Салех до сих пор частично сохранил наследие самых первых строителей города. И те, кто пришёл за ними, по незнанию или решив ослушаться наказа древних, заменяли булыжники мостовых на похожие с виду камни, не прошедшие должной подготовки. И теперь время обтекало изначальное, безжалостно разрушая нововведения.

Она отвлеклась от мыслей только тогда, когда услышала, как её амазонки синхронно щёлкнули застёжками на кобурах, доставая пистолеты. Нима подняла голову и встретилась взглядом с Рэнфри. Доусон-младший стоял напротив неё, а за его спиной выстроились его люди. У каждого из них на лице было странное выражение, от негодования и оскорблённой невинности, до смирения и затаённой обиды. Нима заметила, что Тукк уже вернул хитросделанную винтовку Сигу, вцепившемуся в неё обеими руками.

– Что случилось? – спросила Нима у наёмника.

– Обыск, господин наниматель. Мне и моим людям хочется узнать, кто виноват в смерти одного из моих подручных. И другого пути, кроме как обыскать всех, включая и нас с вами, я не вижу. Не хочу, чтобы нелепые смерти выкосили отряд ещё до того, как мы вообще дойдём до цели.

– Нелепых смертей можно было бы избежать, послушай вы моих инструкций, – вскинулась Нима. В её голосе было столько презрения, что хватило бы утопить целый род аристократии Сигизмунда.

– Никаких инструкций никто из нас не нарушал. А вот вы прибыли втроём, хотя оговаривался только один лишний груз.

– Ах вот как? – поднялась на ноги и упёрла руки в бока Нима. – Лишний груз, говоришь? И кого это лично ты грузил и вытаскивал? Может, своего друга Джейми?

Сиг задохнулся от ярости, но тут же был оттеснён плечом Рэнфри в сторону.

– Если бы вы не теряли амулеты, не пришлось бы ими бросаться через барьеры, – процедила сквозь зубы Нима.

– А если бы ты дал их нам в нужном количестве, не пришлось бы соскребать Третьего с мостовой! – выкрикнул Первый, сжимая кулаки. Его, без всяких сомнений, существенно задело пренебрежение к смерти брата, какое звучало в голосе нанимателя.