Салех

Сидящие выше рядом судьи были облачены ещё и в головные уборы с высокими тульями, на которых тоже значился этот символ. Ниже располагались судьи в мантиях, и Нима подумала, что тут, пожалуй, можно потратить не одну жизнь, пока доберёшься до самого верхнего ряда и получишь дурацкую шапку с золотым вензелем.

– Да, господин судья второго круга, вы правы, – ответил Саргех, поклонившись в ответ, но в глазах у него блеснула такая ярость, что было удивительно, как это перед судьёй не замёрзли или не воспламенились все его документы.

Нима почувствовала, как злость Саргеха передаётся ей. Судья оставался внешне спокоен и сдержан, но звуки его голоса пробуждали в Ниме такую ярость, какую она редко когда испытывала до сих пор. Будто Саргех говорил то, что она бы сама сказала, находясь на его месте. И это резонирующее ощущение единства будоражило, пробуждая бурю чувств, эмоций и радости от единения.

Она даже не заметила за шумом крови в своих ушах, как свидетеля отпустили, а за кафедрой уже стоял подсудимый.

Теперь Нима могла его рассмотреть лучше, и это совершенно определённо оказался Рэнфри. Вернее, кто-то, до ужаса на него похожий. У этого мужчины были тёмные волосы с заметной сединой, поблёскивающей в лучах солнца, лившегося из стеклянных вставок в куполе потолка залы. Черты лица стали более чёткими, из них исчезла некая расслабленность и простота. Скулы заострились, губы стали тонкими и бледными. Да и фигура этого Рэнфри казалась немного иной. Он был выше ростом, легче в движениях и на пару фунтов худее своего двойника. Его глаз Нима не видела, но ей и так хватало впечатлений.

– Господин Рэнфри Говард Доусон-младший, у Судейской Коллегии к вам имеются несколько вопросов…

Рэнфри скорчил такую мину, что Нима невольно улыбнулась. Не хватало только привычки показывать всем свой клык, а так – полное впечатление, что это он делает одолжение суду, а никак не наоборот.

– Я отвечу правду, клянусь всеми потоками временных линий, что не солгу ни в одной из них, – глухим, незнакомым голосом произнес Рэнфри.

Нима замерла.

– Расскажите судейской коллегии, действительно ли вы пытались запустить в Салехе проект по сбору и установке частных трансформаторных линий времени? И чего вы хотели этим добиться? Какая личная выгода для вас должна была бы быть, если бы ваши планы увенчались успехом?

Говорила снова первая женщина-прокурор. Ниме казалось, что она заведомо ненавидит всех, не различая их по половой или социальной принадлежности.