Противостояние. Часть 2. МУРЕНА

– Как ты мог, Федор? Кто позволил тебе смотреть за мной в камеру? – боль в моей душе пересиливала ярость.

– Я боялся оставлять тебя наедине со стволом. Прости.

– Верни мне его игрушки, – по моим щекам покатились слезы.

– Нет, Настя.

Я посмотрела на сидевших у камина, они молча смотрели на меня. Не в силах сдерживать свою боль я ушла в кабинет. Взяла бутылку коньяка и присела за стол, на котором тоже больше не стояли ни фотография Марика, ни фотография Германа. Слезы градом катились по моим щекам, я выпила стакан, подняла голову и замерла – на стене висели шесть больших портретов – Марта, Аскольд, Рик, Генри, Герман и мой маленький Марик…

Я смотрела на них и опрокидывала стакан за стаканом.

– Насть, – он взял в руки мои ладони и посмотрел мне в глаза. – Поверь, мне нелегко было делать это.

– Я знаю, – вытерев слезы с лица, ответила я и налила себе и Федору. – Мне нужны шныри Сухого. Кто-то ведь остался?

– Я пробью.

Я смотрела на портрет Германа и вспоминала его последние слова «…Ты обещала мне, Настенька… Сейф, Настя…»

– Сейф, Федор.

– Что? – не понял он.

– Герман сказал мне – сейф, Настя. Какой сейф, Федор?

– Только этот.

Я встала из-за стола, открыла его и стала все из него извлекать.

– Деньги… документы… Что я должна найти здесь?

– Хрен его знает, – ответил мне Федор.

Мы перетрясли с ним все, что было в сейфе, но так ничего и не нашли.

– Но ведь зачем-то он сказал мне о нем.

– Я не знаю, Настя…

* * *

С утра, мы с Марком поехали на фирму. Дела здесь шли не очень хорошо. Директоров не хватало критически. 15-ть филиалов пришлось сократить до 10-ти. Финансы, вынутые из фирмы Ильей, пришлось покрывать. Снять наличность со счета в Швейцарском банке, Марк пока не мог. Судьи, адвокаты, прокуроры, начальник зоны, помощь семьям погибших ребят из СБ… – фирма понесла не мало растрат.

Глеб, как мог, помогал мне, но он еще не был сильным специалистом, мне приходилось многому его учить, но ему я могла доверять, как самой себе, что упрощало ситуацию.

* * *

Вечером я отправилась «за собакой». В доме горел свет, во дворе стояла лишь одна машина – прокурора. Как я и предполагала, сегодня, на даче он был один. Я тихо вошла в дом. Он сидел в кресле перед камином. Наслаждался жизнью, потягивая коньяк.

– Здорова, прокурор, – сказала я.