Противостояние. Часть 1. Маленькая Настенька

– Настя, я понимаю, что все это не вовремя, тебе совсем не до меня сейчас, но я уезжаю и я не знаю, когда теперь мы сможем увидеться снова. Я прошу тебя, поехали со мной.

– Это невозможно, Герман, – меня снова душили слезы, сегодня погибли родители, а завтра меня лишат последнего близкого человека, заперев меня в интернате.

– Но почему, Настя? Я очень люблю тебя, я обещаю, что сделаю для тебя все, что в моих силах. Ты не веришь мне? – тихо и нежно спросил он, поцеловав мою ладонь и прижав ее к своей щеке. – Я совсем не нужен тебе?

– Дело не в этом, – тихо ответила я, из глаз моих снова покатились слезы.

Он обнял меня, прижав к своей груди, и тихонько погладил меня по голове.

– Почему, Настя? Поверь, ты очень нужна мне.

Я подняла голову от его груди и посмотрела ему в глаза.

– Герман, ты знаешь, сколько мне лет?

– Я думаю, 17-ть, – неуверенно ответил он.

– Нет, Герман. Мне совсем не 17-ть, и даже не 16-ть. Мне 14-ть, и завтра, после допроса следователя, меня определят в приемник – распределитель, а после сдадут в интернат, – из моих глаз безудержно текли слезы, я закрыла лицо ладонями, не в силах больше сдерживать плачь.

Герман обнял меня.

– Настенька, не плачь, милая, все будет хорошо.

Я крепко прижалась к нему, продолжая плакать.

Герман задумался. Конечно, он не перестал любить Настю, ее возраст не пугал и не отталкивал его, он готов был ждать ее сколько угодно, лишь бы однажды назвать ее своей, но ситуация стала сложнее.

– Настенька, – нежно сказал он.

До рассвета оставалось пару часов, а днем предстояло много дел. Герман расстелил мне постель, сам остался сидеть в кресле. Я не могла спать. Уткнувшись носом в подушку, я продолжала плакать. Герман лег рядом со мной.

– Настенька, иди ко мне, – он повернул меня к себе лицом, я уткнулась носом ему в грудь, он крепко обнял меня и поцеловал в щеку. – Настенька, маленькая моя все будет хорошо, – тихо шептал он.

Я так и уснула, крепко прижавшись к нему.

В восемь утра нас разбудил звонок следователя, номер телефона вчера оперативнику оставил Герман. Следователь требовал, чтобы я явилась в отделение.

– Началось, – пробормотала я, вставая с постели.

Умылась, привела себя в порядок и поняла, что у меня образовалась проблема.

– Гера, мне бы как-нибудь домой попасть, – сказала я.

– Но дом опечатан, туда пока нельзя, – ответил он.