Забава для нага

– Мы давно и плодотворно сотрудничаем Арес, – слегка надавил на него Арлен, – и думаю, ты не откажешь в такой мелочи, как посмотреть рабыню. Да впрочем, может, она мне совершенно не понравится. Просто хочется выяснить, прав ли мой помощник или нет. Сейчас Раффин мы узнаем, насколько хорошо ты знаешь мои предпочтения.

– Хорошо, – в конце концов, согласился капитан. – Идемте.

Он провел нас по своему кораблю и остановился перед дверью каюты.

Нажав на кнопку на стене, камат отошел чуть в сторону, позволяя нам заглянуть в приоткрывшееся окошко.

Я судорожно вздохнул, сжимая кулаки, едва сдерживая свои инстинкты, которые подстегивали меня немедленно забрать с этого корабля ту, кого я столько лет ждал и даже не надеялся найти.

Арлен бросил на меня строгий взгляд, а потом, повернувшись к капитану, уточнил:

– Это девушка с земли? Я правильно понял?

– Да.

– Я хочу ее, – решительно заявил владелец игорного городка. – Сколько ты хочешь за эту рабыню?

– Она не продается, я же предупреждал.

– Почему? – вкрадчиво произнес Арлен, нависнув над капитаном каматов. – Арес, я дам тебе много золота, сколько скажешь, но она должна быть в моей коллекции. Мы же с тобой договаривались, что всех подобных с-с-самочек ты предлагаешь мне первому?

– Эту девушку уже купили, – послышалось в ответ. – Арлен, мне жаль, но ничего изменить нельзя.

– Но ведь рабыня в дороге может заболеть и умереть? – хитро улыбнулся я. – А ты получишь за нее тройную цену или больше…

Камат покачал головой. Шлем полностью скрывал лицо мужчины, и поэтому его эмоции можно было понять только по движению тела и голосу. Длинный хвост качался из стороны в сторону, и мне показалось, что капитан весьма сильно нервничает.

– Арес, что скажешь? – Арлен удивленно приподнял брови. – Назови свою цену, а покупателю сообщишь, что рабыня погибла.

– Доставить девушку к ее новому хозяину для меня дело чести, – ответил камат. – Я дал слово, и нарушить его не могу.

Мне стало понятно, что уговоры не помогут. Дело принимало серьезный оборот. Змей внутри меня злился, и я с трудом удерживал свою истинную сущность, прекрасно понимая, что если сорвусь, будет беда.