Капитан пиратского брига

Виктор Баранов, родившийся в 1960 году, прекрасно помнил ту могучую сборную семидесятых, он тоже прошел через повальное увлечение хоккеем и даже играл за дворовую команду в безумно популярном тогда, а теперь напрочь забытом детском всесоюзном турнире «Золотая шайба». Вите было тринадцать лет, товарищи по команде единогласно избрали его капитаном, чем он очень гордился. И совсем неважно, что их «ледовая дружина» тогда не дошла хотя бы до общегородского уровня… Интересно то, что на площадке кличка Виктора была именно Михайлов.

Он даже внешне был немного похож на прославленного нападающего, а сейчас, к сорока годам, сходство усилилось. Виктор никому не говорил об этом, но втайне такое сходство было ему приятно. Сходными были и характеры…

Главным талантом Виктора Владимировича Баранова была снайперская способность подобрать нужных людей, составить из них единое целое, команду, дать этой команде четкую, понятную каждому «игроку» цель. А выбирая средства, Баранов не стеснялся никогда и не брезговал ничем, напоминая опять же капитана, но уже не спортивной команды, а пиратского брига.

Эта аналогия была тем более верна, что «Веселый Роджер» реял над барановским бизнесом изначально, с того самого дня, когда он впервые продал партию «левой» водки известного всей стране славоярского завода «Родник» на полуостров Таймыр. Прибыль от первой «операции» зашкалила за пятьсот процентов; деньги сразу же (по заветам предка-купца) были пущены в оборот. Хватило и на то, чтобы заплатить «отступные» Федору Прасолову по кличке Домовой, одному из главарей славоярской мафии, с той поры и поныне – главной криминальной барановской «крыше». И понеслось…

…Виктор проводил своего заместителя до двери кабинета, достал из ящика стола пачку Camel, настоящих американских сигарет, а не дешевой турецко-польской подделки, прикурил, крутанув колесико тяжелой позолоченной зажигалки «Ronson», и подошел к окну. За окном уже давно моросил занудный ноябрьский дождь.

«Жаворонок», он любил вставать рано, в эти часы был наиболее свеж и работоспособен, поэтому трудовой день для него и его подчиненных начинался в восемь утра. Год стремительно катился к закату, еще толком не рассвело, и, поглядев из окна во двор особняка, он сперва ничего не увидел. Затем, как на проявляющейся фотографии, проступила кленовая ветка, припавшая к окну; потом начало белой бетонированной дорожки, ведущей к огромной клумбе внутреннего дворика.