Желанная для нага

Это было уникальное качество для нага – сохранять холодную голову в самых экстренных ситуациях, именно оно позволило ему сейчас просто уйти.

Сев во флайт, наг направился к своему кораблю. В груди поселилась тяжесть, будто он потерял что-то очень важное для себя. Эти чувства безумно тяготили. Казалось, мир его погас, он стал тусклым, скудным, лишенным счастья.

Уткнувшись в ладони, змей вздохнул, страшась поверить в то, что он все-таки стал болезненно зависим от женщины.

«Надо просто отвлечься… Она такая же рабыня, как и тысячи других. Какой она расы?», – и тут наг осознал, что так был увлечен танцем, что толком даже не рассмотрел девушку. От этой мысли он взбодрился, убеждая самого себя, что все его в жизни осталось по-прежнему. Ему очень хотелось в это верить.

Опустив флайт на специальное поле, расположенное за космодром, Аматей быстрым шагом направился к своему кораблю. Вокруг кипела жизнь, незатихающая здесь никогда.

Оривы не было в его постели, и это ему не понравилось. Сейчас мужчине хотелось отвлечься, именно поэтому он решительно отправился в комнату любовницы. Девушка безмятежно спала, крепко обняв руками подушку.

Мужчина присел на кровать и кончиками пальцев пробежался от бретельки шелковой сорочки по плечу, руке, талии и остановился на кружевной окантовке.

Орива нахмурилась и невольно застонала.

– Ты вернулся? – прошептала сонно девушка, переворачиваясь на спину. Обняв руками его за шею, она прильнула к мужским губам. – Что-то как-то весьма быстро…

В этот раз поцелуй был механическим, совершенно безвкусным и не принес привычного удовлетворения обоим.

– Все в порядке? – уточнила девушка, чуть отстранившись.

– Спи, – Аматей встал с ее постели.

– Подожди, – Орива попыталась удержать его за руку. – Ничего не случилось?

– Отдыхай, красавица, – он выдавил улыбку и поспешил сбежать к себе.

Перед глазами стояла голубоглазая рабыня с каскадом каштановых волос, и прогнать ее облик, наг так и не смог.

Приняв душ, Аматей распластался на постели, потрясенный случившимся. Он никак не мог поверить, что рабыня – его эйра.