Кандидат от партии смерти

А с меня при случае – «Хеннесси».

Завадский задумчиво почесал шевелюру.

– А «при случае» – это когда?

– Решай сам. Работаю до шести.

– Ладно, жди. Машину отпущу.

Неплохое прикрытие – знакомый и почти что дружественно настроенный мент. У него – права и корки, а у Максимова – только дырки в заборе, то есть в законе.

Вернулся Завадский, беззаботно насвистывая. «Уазик» обогнул просевший черный сугроб и резво выбежал на магистраль.

– Предыстория долгая?

– Садись, покурим. – Максимов выудил пачку.

Стены лифта расписали густо и узорчато. Словно так и надо. Похоже, на престиж дома и его обитателей местным детишкам глубоко наплевать.

– Пуховик расстегни, Коля, – посоветовал Максимов. – Жарко, и форму не видно.

– Может, еще и ствол достать? – ощерился Завадский. Но «молнией» противно скрипнул. – Куда едем, Константин?

– Некий Бурмин Александр Сергеевич. Тридцать первая квартира. Восемнадцать лет, студент. Филиал… чего-то московского, не помню. Платное обучение.

– Экономики, культуры и нравов, – пошутил Завадский.

– Майор? – ухмыльнулся Максимов.

– Да хоть маршал. Выметайся.

Двери лифта открывались почти автоматически. На площадке грохотала музыка, смикшированная при активном содействии отбойного молотка.

Завадский с любопытством приложил ухо к нужной двери, испуганно отдернул, когда к реву отбойного молотка присоединилась дурная выпь. Поковырял ушную раковину.

– Ни хрена себе… Звони, Константин, расслабляется твой отрок.

После третьего звонка загремели стальные запоры, распахнулась дверь, и кудрявый юноша в гавайских трусах храбро начал:

– Какого хре… – разглядел под носом форму, но по инерции завершил, – …на?..

– Уголовный розыск. – Завадский водрузил парню под нос удостоверение и, тесня в глубь просторной прихожей, продолжал беседу: – Бурмин Александр Сергеевич?

– Чё? – соорудил несчастную физиономию отрок.

– Музыку приглушите, молодой человек, – мягко посоветовал Завадский.

– Чё? – не понял отрок, натыкаясь на косяк из красного дерева. То ли и впрямь не слышал (под такой грохот – пулемет не услышишь), то ли соображал о предпочтении той или иной линии поведения.

– Музыку выруби, Пушкин недоделанный!!! – заорал Завадский, толкнул юношу в сторону источника звука. Пацан влетел в комнату. Максимов недовольно поморщился, обращая взор к потолочным панелям. Надо же так расписать – будто храм католический.