Бездна

Оставлять наедине ещё не успевших помириться отца и дочь не слишком разумно. Лучше, если примирение произойдёт само собой в тёплой дружеской обстановке. Вместе с Инной она ринулась на кухню. А укротитель грома и молнии краем уха уловил её шёпот: «Я же говорила: Артём всё уладит».

Пока мужчины готовили стол, убирая с него вазочки и застилая скатертью (попутно профессор расспрашивал гостя о работе программиста), девушки на кухне готовили чай и бренчали посудой. У Инны дрожали руки, чашка выскользнула и, увернувшись от подставленной ладони, грохнулась на пол, разлетевшись фарфоровыми брызгами.

– Мамин сервиз, – потрясённо прошептала виновница погрома и прикусила губу.

На шум явился отец, посмотрел на осколки, на дочь и провозгласил:

– На счастье! – притянул поникшую голову к себе, поцеловал в растрёпанный хвостик. Из-за его спины трогательную сцену наблюдал «рыцарь», теперь уже подмигивая Стаське.

Чтобы разговор за столом не свернул на банальное обсуждение погоды, которое яснее ясного говорит об отсутствии общих тем для беседы, разности интересов и параллельности взглядов на жизнь, тем более досадно быстро исчерпывает себя, уступая место неловкости и вымученным улыбкам, Артём, как только расселись, сразу озадачил хозяина вопросом:

– Владимир Петрович, а почему бы вам не сделать ремонт в квартире?

Неожиданное предложение застало врасплох не только профессора, обе девушки тоже с удивлением подняли на парня глаза.

По мнению Стаськи, что-либо менять здесь, обновлять, переделывать не было нужды. Это же стихийное бедствие, когда сдвигают мебель в середину, кучами укладывают барахло, накрывают всё, чтобы не обляпать, а сами проходят бочком и на цыпочках, как по разбомблённой территории. Обычно на такое решаются, когда обтрепались обои, истёрлись полы, сломалось там что-то, или соседи сверху залили. Здесь же был полный порядок. И если не грянут форс-мажорные обстоятельства, ещё лет десять можно ничего не трогать.

– Ремонт? – поднял брови хозяин.

 – Зачем? – он тоже не видел смысла в этой затее.

– А просто так! – широко улыбнувшись, нахально заявил Артём, развеселив всех. Даже Инна засмеялась. Впервые за время их знакомства. И Стаськин взгляд невольно обратился к фотографии на стене. Точно, она не ошиблась, магическая заразительность. Улыбка Артёма стала ещё шире. – Когда меняется что-то вокруг – меняешься сам. Начинаешь думать по-другому, и мысли приходят оригинальные, и людей оцениваешь иначе.