Бездна

Вот если б ещё твоя рука не дрожала – ну, вылитый оригинал!

Стаська не могла в точности разглядеть во тьме ли?ца, но кажется, нефор обиделся и перестал скалиться, потому что в ответ выпалил с вызовом:

– Чё ты понимаешь в искусстве? Я всегда хорошо рисовал! А в детстве даже мечтал быть художником!

– Мечтать – не значит быть! – нравоучительно провозгласил приятель. – Ну кто так рисует! – чёрный силуэт согнулся и пропал из виду, видимо, Артём поставил горшок на землю, а потом подошёл к другому окну. – Мазила! Смотри, как надо, учись! – на втором таком же пыльном стекле под возмущённый «ах» девушки быстро проступала вторая сатанинская харя.

Рисовальщик украсил гляделки длинными ресницами, а уши – кольцами серёг. Точно такие «подруга детства» одевала, наряжаясь цыганкой на Новый год.

– Баба что ль? – смекнул нефор.

– Дьяволица.

– Тогда гриву попышней надо, как у Стаськи. Чтоб знала, кого охранять!

Артём поскользнулся в сырой траве, и рука, сорвавшись, чиркнула несколько мазков по краям хари. Изображение стало двоиться.

И критик злорадно заметил:

– Теперь получилось, будто за ней ещё одна маячит.

– Дурью маетесь! – раздался крик из дома. – Школяры-беспризорники! Мои ученики-малолетки и то умнее вас!

Колян замер с открытым ртом, недоверчиво посмотрел на Артёма:

– Она чё, училка что ли?

– Не училка, а учительница. Воспитывает вот таких, как ты, оболтусов.

– Мать…

– Но-но! Не выражаться!

– … блин, а с виду не скажешь!

Артём рисовал хорошо. Его дьяволицу, даже раздвоенную, не стыдно было бы и профессионалу продемонстрировать.

Как на старинной гравюре. У нефора вышло кривовато, но почему-то впечатляло больше. Словно бес издевательски дразнился, подмигивая жертве, может, потому и выглядел живее. Это как у художника, который стремится не к внешнему сходству, а к выразительности характера.

Парни, ещё чуть-чуть подурачившись, ввалились на кухню с чугунком воды и пучком травы.

– А это что? – Стаська с сомнением ткнула в зелёные веточки.

– Колян сказал: змееголовник, для заварки.

Тот немедленно принялся рекламировать травку:

– У меня мать специально на огороде его выращивает. Лекарственный.

– А ты уверен, – Стаська брезгливо вертела перед глазами пучок, принюхивалась, – что это не отрава какая-нибудь? Или галлюциноген?

– Ты что! Нюхни! – он подпихнул траву так, что девушка носом зарылась в неё. – Ну, как? Чуешь? От такого чая за уши не оторвёшь! – потом взял у неё из рук одну веточку, разглядел на свет.