Наследник на заказ

 – Кажется, он вот-вот проснется. Садись, скорее.

На самом деле Платон решил подарить Полине новую коляску, потому что эта была совсем старенькой и в ней явно успело покататься немало детей. Ему бы не хотелось, чтобы соседи ее обсуждали и шептались за спиной.

– Это очень дорогой подарок, – качнула головой девушка.

– Не спорь, – мужчина нахмурился.

Чувствуя себя крайне неудобно, Поля села в машину. Павлик тут же оказался у нее на руках.

– Поехали, – Платон махнул рукой…

Новая квартира располагалась в элитном жилом комплексе с огороженной территорией и закрытым двором.

Маленький Павлик, недавно проснувшийся, вертелся по сторонам, а потом показал на площадку с яркими качелями:

– Туда.

– Нет, малыш, – Платон качнул головой и кивнул на подъезд. – Нас уже ждут, а мама вечером с тобой погуляет.

– Идем маленький, – Полина стала подниматься по ступенькам.

Мальчик стал капризно хныкать. Девушка поудобнее перехватила его и поспешила к лифту.

Квартира располагалась на седьмом этаже. Полина невольно поразилась чистоте подъезда, цветам в кадках на площадке, большим панорамным окнам между этажами.

Дверь открыла женщина в пестром фартуке.

– А вот и мы, – Арбатов пропустил вперед девушку. – Знакомься, это Полина и Павел.

Женщина окинула их строгим пристальным взглядом и кивнула:

– Меня зовут Анной.

– Замечательно, тогда накрывай на стол, – кивнул Платон и бросил взгляд на свою спутницу. – Проходи, осматривайся. Теперь это твой дом. Анна – моя домработница, она приехала, чтобы помочь навести порядок и приготовить обед.

Павлик стал вырываться. Девушка быстро отпустила его, раздела и мальчик рванул осматривать территорию.

Квартира оказалась большой – две комнаты, огромная лоджия, роскошная ванная. Все было оформлено в светлые тона.

– Нравится? – уточнил Платон.

– Очень красиво, – улыбнулась она, и тут вошел Максим с сумками:

– Куда вещи отнести?

– Поставь в спальне. Анна разберет, – тут же по-хозяйски ответил мужчина.

– Не надо, я сама, – пискнула Полина. – Мне необходимо знать, где и что лежит.

От одной мысли, что кто-то будет разбирать ее одежду, в ней закипело возмущение. Она считала это личной границей и никого пускать туда не собиралась.