Камни раздора

Спустя несколько минут они с управляющим быстро шли по направлению к усадьбе Егоровых. Было около четырех часов утра, небо на востоке только начало светлеть.

– Так откуда вам известно, что именно видел Егоров, если он после увиденного сразу потерял сознание? – спросил Гуров своего спутника.

– Я, наверное, неточно выразился, – отвечал Безруков. – Вадим Александрович не сразу сознание потерял. Он еще успел крикнуть, разбудить сына. А тому не надо было далеко идти – он ведь теперь тут же рядом спит, в комнате отца.

Ну, Вадим Александрович и успел ему кое-что рассказать, а уже потом сознание потерял.

– А вы сами ничего не слышали?

– Нет, я спал сном праведника, пока Юрий Вадимович меня не разбудил, не велел за вами бежать.

– А другие люди, живущие в доме, тоже не проснулись?

– За всех не скажу, я только с дочерью говорил, да с Клавдией. Они вроде не слышали.

– Ладно, там, на месте, все узнаю, – пробормотал сыщик, и дальше они шли молча.

Еще когда они только приблизились к усадьбе Егоровых, подошли к воротам, уже стало заметно, что в доме что-то случилось и его обитатели не спят: почти все окна, обращенные к воротам, были ярко освещены.

Машины «Скорой помощи» во дворе еще не было, и Гуров порадовался этому обстоятельству: если хозяин усадьбы в сознании, можно будет с ним поговорить.

Когда сыщик поднялся на второй этаж и вошел в спальню, он убедился, что Вадим Егоров пришел в себя. Он все еще лежал на диване, но глаза его были открыты. Он сразу заметил сыщика и протянул к нему руку.

Гуров подошел.

– Лев… Лев Иванович, хорошо… что вы пришли… – запинаясь, еле слышно пробормотал хозяин усадьбы. – Мне нужно… успеть рассказать…

– Я вас внимательно слушаю, Вадим Александрович, – отвечал сыщик. – Хотя если вам трудно говорить, то можно наш разговор отложить на потом.

– Я боюсь, что никакого «потом» уже не будет, – все так же тихо произнес Егоров. – А рассказать надо. Так что вы садитесь и слушайте. Значит, дело было так. Как вы советовали, мы с Юрой легли спать в одной комнате.

В присутствии сына я чувствовал себя уверенней и заснул без снотворного, довольно рано – еще двенадцати не было. Спал крепко, не просыпался, пока меня внезапно что-то не разбудило. Я проснулся и сел на кровати…

– Вы не можете сказать, что именно вас разбудило? – прервал его рассказ Гуров. – Это был какой-то звук? Или свет? Или еще что-то?

– Не могу сказать, – отвечал Егоров. – Нет, кажется, ничего такого не было, ни звука, ни яркого света.