Камни раздора

– И вы заглянули туда, вниз?

– Да, естественно. Я глянул вниз и увидел… увидел, как она лежит там на камнях…

– А потом?

– А потом я бросился к лестнице, чтобы спуститься, и встретил возле обрыва вас. Ну а остальное вы знаете.

– Но вы точно видели, что ваша жена лежит на камнях? Вы не заметили никакого движения?

– Нет, она лежала совершенно неподвижно. Это было ужасно!

– Скажите, а когда вы пошли на прогулку и когда стояли здесь, у обрыва – ваша жена не жаловалась на то, что у нее кружится голова?

– Нет, не жаловалась.

– Нет, я тоже такого не помню, – отвечал младший Егоров.

– Понимаю… – задумчиво произнес Гуров. – Да, несчастный случай… Хотя и довольно необычный… Что ж, пока у меня больше нет к вам вопросов.

– Ну а у меня их тем более нет, – сказал капитан Соловьев. – Стало быть, я возвращаюсь в Самару и пишу заключение о том, что здесь произошел несчастный случай.

И капитан направился к дороге, на которой его ждала машина. Гуров распрощался с семейством Егоровых и поспешил за капитаном. Он подошел, когда Соловьев уже садился в машину.

– Подожди, капитан, на пару слов, – сказал Гуров. – Давай чуть в сторону отойдем.

Соловьев пожал плечами – он не понимал, о чем тут можно еще говорить, да еще втайне от водителя. Но послушно вышел из машины, и они с Гуровым отошли немного в сторону.

– Я бы тебе не советовал уже завтра писать заключение о несчастном случае и подавать его на подпись руководству, – заметил сыщик. – В деле слишком много странностей.

– А что именно вас настораживает? – спросил Соловьев.

– Прежде всего – характер того, как женщина упала. Отчего это произошло? Ведь Егоров ее не толкал, не надвигался на нее. Когда я на твоих глазах провел этот следственный эксперимент на обрыве, ты ведь заметил его движение? Показывая, что он делал во время ссоры, Егоров сделал шаг назад.

– Ну женщина была в истерике, она сама не соображала, что делает, где находится, – возразил Соловьев. – А вы знаете, что в таком состоянии люди порой совершают очень странные поступки.

– Так-то оно так, – согласился Гуров. – Но тут добавляется еще один момент: отсутствие тела.