Александрит для нага

Одно привычное – яркое, ослепительное, на которое невозможно смотреть, потому что тут же начинали слезиться глаза. А вот другое светло-зеленое имело овальную форму и от него по небу «рассыпались» перламутровые лучи.

Чуть в стороне виднелась большая площадка. На нее то и дело опускались прозрачные круглые шары, из которых выходили люди, вернее, наги. Видимо, здесь пользовались исключительно воздушным «транспортом». Это было так необычно, что я буквально прилипла к окну, пытаясь рассмотреть то, что в принципе из-за расстояния рассмотреть было нельзя, и так увлеклась, что совершенно не заметила, как дверь в комнату открылась.

– Эй! С тобой все в порядке?

От неожиданности буквально подпрыгнув, испуганно обернулась. Раффин вопросительно смотрел на меня:

– Ты чего застыла у окна?

– Смотрю на площадку. Вы передвигаетесь по воздуху?

– Возьми, – наг протянул мне поднос. В комнату он входить он не стал. Да и понятное дело, такая махина здесь бы просто не поместилась. – Это твой ужин.

Я перехватила поднос и едва не ахнула от его тяжести.

– Мне столько не съесть, – поставив все на стол, предупредила я.

– Тут всего понемногу. Попробуй, потом скажешь, что для тебя неприемлемо, – Раффин кивнул на шкаф. – Там некоторые вещи, остальное подберем завтра. А сейчас ешь и ложись спать.

– Спасибо, – поблагодарила я нага, чувствуя голод.

Раффин кивнул и стал закрывать дверь, а потом внезапно спросил:

– Александрит, а ты с какой ты планеты?

– Земля, – не задумываясь, ответила я.

Змей растерянно кивнул, явно не зная, где находится мой дом и закрыл дверь, оставляя меня в одиночестве.

***

– Как с-с-спалось? – прошипел Арлен, не сводя с меня пристального взгляда. Он в своем истинном облике развалился на странном удлиненном диване, идеально подходящем для его необычного змеиного тела, вернее, хвоста. Под пронзительным взглядом темных глаз мне было не по себе, и я едва сдерживалась, что не показать своего панического страха.

– Все нормально, – выдавила я, автоматически бросив взгляд на кончик гибкого черно-желтого хвоста, который, казалось, двигался сам по себе, и поэтому бил об пол то в одном месте, то в другом. Чешуя с перламутровым окаймлением на змеиной коже переливалась в свете ламп искусственного освещения, и иногда приобретала матовый оттенок.

Я смотрела на подвижную конечность, и внутри все сжималось от неприязни.