Степной принц. Книга 1. Горечь победы

Чтобы увидеть в нём пыльного, замученного передрягами дороги бродячего киргиза, нужно было обладать недюжинным воображением. По-барски лениво развалившийся в уюте юрты, специально для него поставленной, поручик напоминал больше восточного принца, утончённого денди, которому наскучило угождение неутомимых слуг, и он удалился от шумной суеты для благородного созерцания. – Есть новости?

Снаружи в юрту доносились крики работников, блеяние овец, звон железа, гомон торговцев, скрип повозок – купцы продавали домашнюю утварь, специально привезённую для степняков, а те, в свою очередь, расплачивались скотом.

– Пока тихо, – волхв сел рядом, подогнув под себя ноги, как это делали обычно киргизы. – Мусабай так обрадовался твоему появлению, что чуть вприсядку не пляшет. Велел никому Алимбая не беспокоить. Говорит, отчаялся тебя встретить, видать, разминулись.

– Я про туркмен, – серьёзная сосредоточенность в голосе никак не вязалась с вальяжной позой Чокана, которую он и не подумал сменить, словно позировал художнику. Только кивнул другу на блюдо с мясом, приглашая к угощению.

Баюр отрицательно качнул головой, мол, сыт уже:

– Видели каких-то залётных. Проехались туда-сюда, даже приценились. Я думаю, для вида. Им дали понять, что закупщик здесь один. Они покатались ещё, присмотрелись и свалили.

– Думаешь, поверили, что мы с караваном не связаны?

– Война план покажет. Но как мы сюда прибыли, они точно не видели, – с торжеством победителя провозгласил волхв. – Это уже плюс!

Друзья подъехали к урочищу Карамула ещё засветло, как и предполагал Джексенбе. Завидя их, татарин-приказчик ринулся искать караванбаши. И пока тот не явился, побратимы прощались, отсюда их дороги расходились.

Баюр снял с плеча ружьё:

– Держи на память.

У киргиза загорелись глаза, но руки он не протянул:

– А как же ты?

– Добуду другое.

Джексенбе принял подарок, с нежностью погладил ствол. Чокан, почти сроднившийся с парнем за совместную дорогу, жестоко жалел, что ему при расставании нечего подарить верному другу, который ради него рисковал собственной шкурой. Он безнадежно шарил в пустых карманах, как вдруг наткнулся на провалившуюся в прореху и застрявшую в подкладке детскую свистульку.