Степной принц. Книга 1. Горечь победы

Обидится, ещё и мстить станет.

Придумщик кличек решил исправить свой промах, предлагая пришедшие на ум варианты:

– Ну тогда Куюн – вихрь, смерч. Или Кенч – сокровище… – ни согласия, ни одобрения мнимого мусульманина не последовало. – Шумкар – соколик. Чего кривишься? – Чокан, раздосадованный скучным выражением лица приятеля (какой капризный, не угодишь на него!), резко сел, не мигая уставился на лысую башку: – Не нравится?

– Пустые клички, ни о чём, – уверенно отверг синеглазый киргиз все предложения, вставая и стряхивая со штанов сор, удивлённо крутя голой головой, привыкая к новым ощущениям.

– А Гром – о чём? – съязвил поручик, тоже вставая.

– Был у меня Гром – друг верный. Благодарная память может жить в имени и даже на характер влиять. Недаром же говорят, как лодку назовёшь, так она и поплывёт.

– Дос – значит друг, – отозвался Джексенбе, не поворачиваясь от костра, в котором жёг волосы тамыра.

– Дос, – громко повторил Баюр, вслушиваясь в короткое и твёрдое слово.

Карабаир, услышав хозяйский призыв, тоненько заржал.

Трое друзей разом рассмеялись, признав выбор жеребца за окончание спора.

Из-за круглой кочки, ощетинившейся частыми зелёными пиками, вышла куропатка (не вспорхнула испуганно, не завопила заполошно), и принялась клевать какие-то зёрнышки. Близкое и долгое присутствие людей по соседству, которые вели себя смирно, не пытаясь промышлять в птичьем царстве, притупили чувство опасности, и дикая курочка отправилась пастись, решив, что до неё никому нет дела.

Баюр мигом присел, шаря вокруг себя рукой в поисках первобытного оружия. Камень размером в пол-яблока, на который он наткнулся, вполне подходил. Его приятели переглянулись, прочитав друг у друга на лицах одинаковое сомнение. Камнем попасть, конечно, можно. Коли метнуть его раз десять, если не больше (расстояние всё-таки приличное, да и мишень невелика, к тому же всё время в движении). Только вряд ли птичка будет дожидаться успешного броска, упорхнёт после первой же попытки.

Да ещё растрезвонит на всю округу про заезжих придурков, вздумавших охотиться голыми руками. Взвесив булыжник, волхв, почти не целясь, запустил его в упитанную хохлатку. Замаха как такового не было, голыш пронёсся по низкой прямой, как запущенный над водой, чтобы скакнуть по поверхности несколько раз. И в следующее мгновение птица исчезла в траве, даже не вскрикнув.

Взвившись на ноги, волхв рванулся к месту, где её видел. Приятели – за ним.