Фокус зеркала

– Понятно. Там тоже озеро. Два сообщающихся сосуда, – заключил Бартоломео. – Это мы в школе проходили.

– А может быть, и не два, – огорошил его волхв. – Подземная полость иногда простирается на километры, на сотни километров.

– Может быть, поищем вход снаружи? – тоскливо предложил Артур.

– Ага, будем искать его до вечера и не найдём, – сразил его Ян безжалостным реализмом. – Вещи оставим здесь. Возьмём…

– Ботинки обязательно, – подсказал волхв. – Надеюсь, ты не забыл вакуумный пакет?

– Обижаешь, – предусмотрительный исследователь растопырил горловину рюкзака и зашуршал, роясь в его глубинах.

– Остальное на твоё усмотрение. Кстати, Артур, ты можешь остаться здесь. Заодно имущество постережёшь.

– Да за кого ты меня принимаешь?! – взъерепенился толстяк. – Ну и что, что я плавать не умею? Зато я умею крепко держаться за твой ремень!

Ян упаковывал вакуумный мешок, как всегда, продуманно, не забывая мелочей, в том числе ботинок Артура, заставив его разуться. Погружаться начали со ступенек у самой щели.

– Вдохни глубже, Артур, – посоветовал волхв. – Неизвестно, когда выныривать придётся. И не выпускай из рук мой ремень.

– Не учи учёного. Опыт имеется. И не хилый!

Проход (или промыв) был у самого дна, не слишком свободный, тем не менее Бартоломео легко просунулся в щель. Волхв плыл с открытыми глазами, толстяк превратился в дохлую рыбу (повторение опыта грозило перерасти в традицию), стараясь не мешать буксиру, Ян управлялся с мешком. Температура воды заметно повышалась, но пока была не только терпимой, но даже приятной.

А когда Баюр устремился вверх, дохлая рыба воспрянула духом и живенько забултыхала ногами.

Очутившись над водой, Артур глубоко вдохнул, и даже тяжёлый, насыщенный какими-то примесями воздух, показался ему освобождением.

– Гейзер, – определил Баюр.

– Как я и предполагал, – Ян удовлетворённо хмыкнул. – Всё сходится. Вопрос: что он здесь делает? И в какой компании? Не с бухты-барахты же он появился?

Парна?я вода приятно расслабляла и нежила, на гладкой поверхности то и дело вспучивались пузырьки, выпуская газ.

Бартоломео поднял глаза и ахнул, чуть не захлебнувшись хлынувшей в открытый рот водой. Высокий свод и размеры подземной полости вызывали уважение. Было темно. Хотя и не настолько, чтобы чувствовать себя запертым в сундуке. А так, словно глубокие сумерки в лесу. Где-то в глубине было светло, будто кто-то разжёг костёр, а здесь, на периферии, только рассеянное свечение.