Фокус зеркала

Грегор повертел его в руке, потёр гладкий кружок пальцем (ещё бы на зуб попробовал!), с задумчивым сожалением вернул:

– Так, пожалуй, поверишь и в чёрта, и в коврюжную матерь. Охотнички за кошмарами! И как тебе, научное светило, глянулась изнанка физической реальности?

– Честно?.. Стыдно признаться – струхнул, – не стал рисоваться Артур. – Но жуткое любопытство перевесило. Теперь… повторись оно снова – поучаствовал бы с исследовательской целью, а то ведь ночью даже забыл, что учёный.

– Распробовал, значит. Смотри, не оплошай вдругорядь.

Баюр, который сидел рядом с Бартоломео и от которого разговор не таили, авторитетно добавил:

– Случай ещё представится.

– Думаешь? – оживился латурец.

– Уверен. И не один раз.

Что миски опустели и завтрак подошёл к концу, стало понятно по всколыхнувшимся там и сям разговорам, уже расцвечивающимся острыми словцами и ответными смешками. Впереди был нелёгкий рабочий день, и начальник счёл своим долгом напомнить порядок жизни и работы экспедиции, который сочинили вместе в автобусе.

– После завтрака из лагеря расходимся группами по два, по три человека. В лагере остаются двое – занимаются своими материалами и хозяйством, чтобы к прибытию остальных было что поесть.

– Да помним мы, гражданин начальник. Что ты прям как в зоне! – съязвил Тед.

Рэ тут же поддержал его:

– Грегор, ты бы ослабил бдительность. Для полёта научной мысли нужна свобода, импровизация.

– Свобода, которая не в тягость остальным, – подправил Латам.

– Разумеется, Генри. Мы же не маленькие. Философские определения нам ещё в студенчестве вдолбили.

– Сдаюсь, – Грегор поднял руки и рассмеялся. – Обещаю не изводить нотациями при условии поддержания порядка.

– Сегодня я останусь в лагере, – Генри Латам оглядел собравшихся, ожидая ответной реакции.

– Артур, может быть, ты тоже останешься? – предложил Грегор.

– Не-е, я с Баюром.

– Я останусь с Генри, – вызвался Форст. – Мне ещё записи свои надо привести к общему знаменателю, подогнать планы под местные условия, прикинуть кой-чего…

– Решено, – подытожил Грегор. – По коням, ребята.

Глава 7

Вулкан

Неутомимы и неисчерпаемы фантазии осени. В начальной своей поре, до наступления стойких холодов, она рисует тонкой кисточкой, выбирая пастельные тона, принимая роль изысканного художника-аристократа.