Фокус зеркала

Впрочем, по рассказам Баюра он таким его себе и представлял.

– Единственный, другого не было, – с теплотой и гордостью объявил ученик. Что ж, перед первым и самым любимым в своей жизни учителем, который не только открывал ему тайны мироздания, но и спас от смерти, он всегда будет благоговеть и чувствовать себя неумехой-мальчишкой, с восторгом глядящим в рот мудрецу.

– Что я пропустил?

– Ты не видел, как я тёр лоб.

– Это я видел раньше.

– Тогда ничего.

– Смышленый отрок, – одобрительно посмеивался старый волхв.

Бартоломео несмело подошёл и встал за спиной Баюра, которого вдруг осенило:

– А знаешь, Шилак, будет лучше, если ты сам наденешь амулет Артуру.

– И то верно, – старик взял шнурок и вдел в него покорно подставленную голову притихшего светила. – А теперь возвращай нам незримость, Баюр. Не след о нас знать людям, окромя тех, кого Боги выбрали. Харлисский дар береги, богиня чтит тебя. Ну, прощай…

Не успел Баюр опустить руку ото лба, как поляна потемнела, словно смежила веки и скрыла дивные сны.

– Ничего себе – вещий волхв, – по привычке задирал толстяк Баюра. – Умеешь ты заводить друзей. Видимых и невидимых. И как прикажешь это понимать?

– Как сон, Артур. Ты устал, тебе давно пора спать. Чарующие, сказочные грёзы!

– Рассказывай! – огрызнулся Бартоломео, нетвёрдой походкой выруливая к палатке и потрясая зажатым в кулаке амулетом.

– А ты куда? – шикнул Ян в спину волхву, направившемуся следом за ним. – Ты же теперь не уснёшь!

– Ещё чего! – Баюр широко зевнул, демонстрируя свои желания, совпадающие с возможностями. – Буду спать как невинный младенец.

– Ха! Ты – и младенец? Да ещё невинный? – оставаться одному парню было скучновато, тем более что хотелось расспросить ночные подробности, которые он якобы не пропустил.

– Артур мне колыбельную пророкочет.

– Бросаешь меня! Хоть бы из вежливости спросил: не страшно ли мне одному?

– Ха! Тебе – и страшно! А Ковбой? Да вас – целый гарнизон!

– Топай-топай! – пошёл Ян на попятный, увидев, что волхв остановился. – Не хватало ещё нянчить тебя завтра, когда ты носом клевать будешь, – этого за Баюром не водилось. Приходилось только удивляться и гадать, сколько же он может выдержать без сна.