Мировая слава

В столовой было пусто: время завтрака уже закончилось, а до обеда было еще далеко. Неуверенно подойдя к столу раздачи, Мира кашлянула, привлекая внимание необъятной дамы в белом халате и поварском колпаке. Та обернулась.

– Держи, твой завтрак, – и сразу сунула в руки Миры поднос, заставленный едой.

– Так быстро? – удивилась девушка.

– Да за тебя подружка твоя попросила – мол ректор выдернул из академии ни свет, ни заря, вот мы и собрали тебе поднос заранее, да под стазис поставили, чтобы не остыло.

– Спасибо вам, – Мира поторопилась сесть за ближайший столик и принялась за методичное уничтожение позднего завтрака. Блаженство теплом разлилось по всему телу. Правильно все-таки говорят: хочешь сделать человека счастливым – сделай ему плохо, а потом верни как было. Сыто откинувшись на спинку стула и погладив заметно округлившийся животик, девушка задумалась, чем ей сейчас заняться. По-хорошему, наверняка следовало зайти к ректору, чтобы отчитаться, что она вернулась.

А еще надо обязательно сказать спасибо Тине. Но Мирославе хотелось побыть в одиночестве и все как следует обдумать, а значит этот вопрос можно смело отложить до обеда. Кстати, неплохо бы было узнать, во сколько он. А еще можно сходить до того озера, которое девушка видела из окна аудитории – вроде бы никто не ставил ей ограничений на передвижение по территории академии.

Глава 7

Узнав у раздатчицы время всех полагающихся приемов пищи, Мира все-таки решила отправиться к озеру. Выйдя на крыльцо, она снова залюбовалась облачным садом. Был ясный погожий денек и сейчас в черной мантии неплохо припекало. Очень хотелось ее снять, но девушка не рискнула: все обитатели академии носили мантии, вдруг таким образом она нарушит какой-то устав?

Обходя здание академии, больше похожее на европейский замок, Мира порадовалась, что в округе нет ни души.

С направлением девушка угадала: впереди, среди деревьев в облаках, сверкнула вода, но идти пришлось минут десять. Пару раз, она останавливалась, чтобы потрогать облака. На вид казалось, что это всего лишь упругая вата, но рука каждый раз проваливалась в пустоту и лишь чуть-чуть становилась влажной.