Наследие Тубана

Такие, как я и, полагаю, как ты, в некотором смысле не имеют родины, верно?

Профессор подмигнул Софии, и та не нашлась что ответить. Странно, но это было именно так.

– У нас есть дом, но он затерян где-то далеко, – добавил Шлафен, в очередной раз поправляя очки. Он часто так делал, в особенности когда смущался или собирался сказать что-то очень важное.

И Софии снова вспомнился город ее снов. Странно, но не было на земле другого такого места, которое бы она, исходя из собственных ощущений, могла бы назвать своим.

Ночь они провели в гостинице, поскольку последний автобус на Альбано уже ушел. Для своей воспитанницы профессор взял одноместный номер. София была тронута до глубины души, увидев, что кровать и шкафчик целиком в ее распоряжении.

– Нравится? – спросил ее приемный отец, стоя на пороге комнаты.

София просто онемела от счастья.

– Фантастика… я никогда еще не спала в таком красивом месте.

– Надеюсь, ты не боишься оставаться одна. Если тебе что-нибудь потребуется, позови меня.

Девочка кивнула, неподвижно застыв у двери. Профессор постоял в нерешительности еще какое-то время, потом повернулся, чтобы уйти. Девочка долго не могла собраться с духом, но, пока еще не стало слишком поздно, она, сжав кулаки, выпалила разом:

– Спасибо! Это был просто сказочный день!

Покраснев как помидор, София стояла потупив взгляд. Несмотря на то что ей не хватило решимости посмотреть в глаза профессора, она чувствовала, что он улыбается.

– Я очень рад. Ты вполне это заслужила.

Затем дверь закрылась, и София впервые в жизни осталась одна.

На следующий день они поехали на метро. София была разочарована подземкой. Прежде всего, она не предполагала, что там будет такая вонь, но это было еще полбеды. Хуже было то, что вагоны ужасно громыхали и раскачивались. Казалось, они неслись с гиперболической скоростью по насквозь пронизывавшим город подземным ходам, и это вызывало страх. Девочке казалось, что вагоны вот-вот слетят с рельсов и все пассажиры разобьются.

Дорога была очень длинной. Остановки следовали без перерыва: «Площадь Испании», затем «Барберини», «Термины», где в вагон хлынул целый поток людей.

– Это вокзал, – пояснил профессор.

Мелькали лица, вагон пустел и снова заполнялся. И так продолжалось до самого «Ананьина». В вагоне оставалось только трое: они и еще один пакистанец, который дремал, прислонившись головой к вертикальному поручню.

Свет погас, а потом снова загорелся.