Черная амазонка Марса

 – Что такое Врата смерти?

Камар ответил, – это перевал, который идет в черные горы за Кушатом. Город стоит на страже перед ним – почему, никто не помнит, кроме того, что это большое доверие.

Его взгляд остановился на талисмане.

– Ты хочешь, чтобы я отвез это в Кушат? – спросил Старк.

– Да, Да! И все же … – Камар посмотрел на Старка, и его глаза внезапно наполнились слезами. – Нет. Север не привык к чужакам. Со мной ты был бы безопасности. Но один. Нет, Старк. Ты и так уже слишком многим рисковал.

Убирайся из Норландии пока можешь.

Он откинулся на одеяло. Старк заметил, что его щеки покрылись синеватой бледностью.

– Камар, – сказал он. И снова, – Камар!

– Да?

– Иди с миром, Камар. Я отнесу талисман в Кушат.

Марсианин вздохнул и улыбнулся, и Старк был рад, что дал такое обещание.

– Всадники Мекха – волки, – внезапно сказал Камар. – Они охотятся в этих ущельях. Берегись их.

– Я так и сделаю.

Старк плохо разбирался в географии этой части Марса, но знал, что впереди, на севере, между ним и Кушатом, лежат горные долины Мекха.

Камар рассказывал ему об этих горных воинах. Он был готов прислушаться к предостережению.

Камар перестал говорить. Старк знал, что долго ждать ему не придется. Ветер пел голосом огромного органа. Луны уже закатились, и снаружи башни было очень темно, если не считать белого мерцания снега. Старк посмотрел на мрачные стены и вздрогнул. В воздухе уже чувствовался запах смерти.

Чтобы не думать об этом, он наклонился ближе к огню, изучая линзу.

По краю были царапины, как будто ее когда-то держали в зажиме или оправе, как драгоценный камень. Украшение, вероятно, носили как знак отличия. Странное украшение для короля варваров на заре Марса. Свет костра отбрасывал крошечные пляшущие искры на бесконечные внутренние грани. Совершенно неожиданно у него возникло странное ощущение, что штука была живой.

Укол примитивного и беспричинного страха пронзил его, но он подавил его. Его зрение начало расплываться, и он закрыл глаза, и в темноте ему показалось, что он может видеть и слышать.

...

Он вскочил, содрогаясь от жуткого ужаса, и поднял руку, чтобы отбросить талисман. Но та его часть мозга, которая с большим трудом и болью научилась быть цивилизованной, заставила его остановиться и подумать.

Он снова сел. Орудие гипноза? Возможно. И все же это мимолетное прикосновение зрения и звука не было его собственным, из его собственных воспоминаний.