Гордость и заблуждение

Только я зашла в квартиру, как из кухни послышался мамин голос:

– Дочь заходи, переодевайся, сейчас будем обедать!

Я быстро сбросила штаны и блузку, надела все домашнее и зашла на кухню.

– Мама, мне нужно с тобой поговорить, – тихо сказала я. Для меня этот разговор был очень важным и в то же время сложным. Я долго готовилась, и наконец, решилась.

– О чем, дочка? – спросила мама мимоходом, не подозревая, как тяжело мне было ответить на этот вопрос.

Я молчала. Я решила, что если она действительно заинтересовалась, если ей действительно небезразлична моя судьба, тогда она должна переспросить, а если я снова не отвечу, то должна понять, как мне сложно начать этот разговор.

– Доча, о чем ты хотела поговорить? Говори, пока у меня время есть, – сказала мама и этими словами напрочь отбила желание разговаривать с ней.

– Да, ладно, потом, – ответила я, а сама сто раз пожалела, что начала этот разговор.

– Ну, ладно, потом так потом, – ответила мама и позвала отца.

– Иду, иду, – отозвался отец, зашел на кухню и сел на свое место. Почему-то у отца было везде свое место, в зале, на кухне, я уже не говорю про спальню. Хорошо, что в моей комнате все места мои.

– Как дела в школе, дочка? – спросил отец, глядя не на меня, а в тарелку с супом и, вдыхая ароматы борща, будто собирался съесть его носом.

– Какая разница? – ответила я. Я еще была раздражена тем, как быстро мать отказалась от разговора со мной.

– А, снова бунтуешь? – ответил отец и как-то ехидно усмехнулся.

– Ничего я не бунтую, – взбесилась я.

– Ты хоть бы требования какие-нибудь выдвинула. У каждой революции должны быть требования, – продолжал отец, видимо, решив выбесить меня из себя.

– Ладно, проехали. А то уйду в свою комнату, чтобы не раздражать вас своим присутствием, – ответила я.

– Доча, отец так шутит, – решила успокоить меня мать, но просчиталась и сделала еще хуже.

– Ну, все! Не дали спокойно поесть, шутники, блин, – я соскочила со стула и как ошпаренная выбежала к себе в комнату.

В дверь позвонили. Я пошла открывать. По дороге мать спросила меня:

– Доча! Спроси кто там!

– Это ко мне, Ленка, – нехотя ответила я.

Я, конечно, не была уверена, что за дверью была Ленка, но спрашивать «кто там», принципиально не стала. Слишком много чести выполнять каждые просьбы.