Гордость и заблуждение

– А помнишь, Лешка, как ты почти все клубни топинамбура сгрыз. Еще говорил тогда: «Сладенькие как яблочки».

Некоторые пассажиры автобуса засмеялись.

– Так мне сказали их промыть и просушить, я же думал, чтобы съесть, – ответил Лешка.

– А, для чего же еще, конечно? – кто-то подхватил веселый разговор.

– Он еще семечки редкого подсолнечника тоже чуть все не уничтожил, – сквозь смех сказал кто-то еще. Среди общего шума было трудно определить говорящего.

– Мне тетя разрешила, просто я не смог вовремя остановиться, – отшучиваясь, сказал Лешка и добавил:

– Это я тогда был маленький, растущий организм, аппетит был хороший, все в рот тащил, но теперь я вырос, и чем попало не питаюсь.

В автобус зашли еще несколько человек, и расселись по свободным местам. Через несколько минут мы тронулись. Всю дорогу кто-нибудь что-нибудь Лешке говорил, в основном какие-то моменты из прошлого, когда Лешка, будучи совсем маленьким, гостил у тети на работе, а он в ответ смешно отшучивался. Так что дорога казалась веселой и незаметной.

Когда автобус остановился, все вышли на улицу. Мы прошли через дорогу к кирпичному зданию. Со стороны оно казалось старым и ободранным. Меня покоробило от мысли, что мне придется работать в таком захолустье. Я считала себя девушкой красивой с утонченным вкусом, и имела высокие требования к окружающей меня обстановке.

Внутри здания было еще приемлемо, кирпичные стены были обшиты, потолки высокие белые. Одна стена сплошь состояла из огромных окон, поэтому в помещении было светло, как на улице. Наши попутчики разбрелись по разным коридорам. Лешка велел мне идти за ним. Мы пришли к какому-то кабинету. Лешка постучался, из кабинета женский голос сказал:

– Лешка, заходи.

Мы вошли внутрь. Кабинет небольшой, но за счет высокого потолка и большого окна казался просторным и светлым. Вдоль одной стены стоял стол, за ним сидела женщина преклонных лет. На ней был белый халат, прямо как у врача. Увидев нас, она сказала:

– Ну, давайте, знакомиться. Меня зовут Елизавета Сергеевна.

Не дождавшись ответа, женщина добавила:

– А ты, Вероника, про которую Лешка мне все уши прожужжал, словно садовый шмель.