Я придумаю будущее. Любовь после любви

И только потом – разговаривать.

Как-то вечером мы с Наташей стояли на балконе, накинув старые куртки Анатолия, и курили.

– Говорят, любовь живет три года, – зачем-то сказала я.

Подруга заспорила:

– Ерунда все это. Но ты, Машка, видимо, подсознательно себе это вбила в голову. Вашему активному, так сказать, роману с Женькой почти четыре года. И ты решила уйти на пике, на взлете, черт тебя побери. Так, чтоб с мясом и с кровью. Чтобы, не разлюбил! Чтобы не надоела!

– Во первых, это не роман, – перебила я, – это Любовь.

– Да, не ври! Если бы ты настояла, если бы условия поставила, Женька поступил бы по-другому. Он категорически не хотел расставаться! Но тебе нужно было остаться в его памяти любимой им, обожаемой, а не надоевшей!

Она была права. Я просто боялась себе в этом признаться. Я боялась, что ты меня разлюбишь! Это страшнее, чем остаться без ног, страшнее тюрьмы, страшнее позора. Я бы все смогла пережить, только не твою нелюбовь ко мне!

Сложилось все, конечно, ни так, как мы мечтали.

Нам повезло, что мы испытали это. Сколько любви было в каждом твоем слове, в каждом моем взгляде, в каждом нашем дыхании, в каждом нашем объятии. Это великое счастье!

С наступающим Новым годом, мой снежный Барс! Целую тебя.

Люблю. Люблю. Люблю.

Твоя Росомаха

Воспоминания Евгения. Москва ( 1984 – 1987 гг.)

В столицу я приехал, окрыленный великими надеждами.

В голове к месту, и не очень, крутилась одна и та же крылатая фраза Осипа Мандельштама: «… И Дар Богов – великолепный теннис!» Как она запала мне в душу, я уже не помню. Скорее всего, кто-то из девчат читал эти строки на моих проводах в Москву в начале июля по окончании сессии, после которой я оформил академический отпуск.

Гулянка, была, кстати, продолжительная и душевная. Начинали на речке: шашлычок, волейбол, катамараны, пиво. А продолжили на даче у Антона – там уже было, что покрепче.

Заканчивался целый жизненный этап. Начинался новый, и мне почему-то не хотелось брать туда свою подружку Леночку. Хотя, я понимал, что это было совсем некрасиво, и нужно объясниться. Возможно, от нее я и убегал домой, к маме, как это ни странно.