Тайна моего мужа

Она пыталась говорить небрежно, но слова прозвучали визгливо, как будто она к нему придиралась.

Снова повисло молчание.

– Сэр! Сюда, сэр! – послышался в трубке чей-то крик с американским акцентом.

– Алло? – окликнула Сесилия.

– Пожалуйста, не надо его вскрывать. Я написал это давным-давно, должно быть, когда Изабель еще только родилась. Наверное, не стоило этого делать. Мне было бы неловко. Вообще-то, я думал, что конверт давно потерялся. Где ты его нашла?

Голос мужа звучал сдержанно, как будто он говорил в присутствии чужих людей.

– Ты там не один? – спросила Сесилия.

– Нет. Я просто завтракаю в ресторане при отеле.

– Я нашла его, когда поднялась на чердак, чтобы поискать кусочек Берлинской… Ну, неважно, я просто опрокинула твою обувную коробку, и оно оттуда выпало.

– Должно быть, я тогда же заполнял налоговую декларацию, – предположил Джон Пол. – Вот болван. Я помню, как искал его везде. Чуть с ума не сошел. Поверить не мог, что способен потерять… – Он постепенно смолк.

В его голосе звучало удивительное, кажущееся неоправданным и чрезмерным сожаление.

– Что ж, неважно, – заключила она, на этот раз по-матерински покровительственно, словно обращалась к кому-то из дочерей. – Но с чего ты вообще взялся писать что-то подобное?

– Это был мимолетный порыв. Наверное, я тогда совсем расчувствовался. Наш первый ребенок. Я вдруг задумался об отце и обо всем, что он уже никогда не сможет сказать, потому как умер. Обо всем, что осталось непроизнесенным.

– Так почему бы мне его не вскрыть? – произнесла Сесилия с просительной интонацией, от которой ее саму слегка замутило. – Что тут такого?

Снова тишина.

– Ничего такого, но, Сесилия, пожалуйста, я прошу тебя его не трогать!

Теперь он говорил едва ли не с отчаянием. Что за паника, бога ради! Мужчины так нелепо себя ведут, когда речь заходит о чувствах.

– Ладно. Я не стану его вскрывать. Будем надеяться, в ближайшие пятьдесят лет мне не светит ознакомиться с твоим посланием.

– Это если я тебя не переживу.

– И не надейся. Ты ешь слишком много красного мяса. Готова поспорить, ты и сейчас завтракаешь беконом.

– А я готов поспорить, что ты сегодня кормила бедных девочек рыбой.

Он шутил, но голос его все равно звучал напряженно.

– Это папочка? – спросила влетевшая в комнату Полли.