Тайна моего мужа

Бриджет была права, Сесилия властвовала над собственным миром, но всегда знала, что в критической ситуации именно Джон Пол спасет их: случись рядом вооруженный безумец, потоп или пожар, именно он, муж и отец, заслонит семью от пули, построит плот, проведет сквозь пылающий ад. А как только все закончится, вернет бразды правления Сесилии, похлопает себя по карманам и спросит: «Никто не видел мой бумажник?»

После того как на ее глазах погиб маленький Человек-паук, первым делом она позвонила Джону Полу, набрав номер трясущимися руками.

– Я тут письмо нашла, – сообщила Сесилия.

Она провела пальцами по надписанному знакомым почерком конверту. Стоило ей услышать голос мужа, как она поняла, что немедленно его об этом спросит. Они женаты вот уже пятнадцать лет. Между ними никогда не было секретов.

– Что за письмо?

– Письмо от тебя, – пояснила Сесилия, пытаясь говорить легко и шутливо, чтобы вся эта ситуация предстала в правильном свете, чтобы содержание этого письма, о чем бы там ни шла речь, ничего не изменило и не испортило.

Невозможно сказать собственному мужу «в случае твоей смерти» так, чтобы голос прозвучал естественно.

Повисло молчание. На миг ей показалось, что их разъединили, но она по-прежнему слышала приглушенный гул разговоров и позвякивание на заднем плане. Похоже, он звонил из ресторана.

Ее желудок сжался.

– Джон Пол?

Глава 2

Если это шутка, – заявила Тесс, – то мне не смешно.

Уилл накрыл ладонью одну ее руку, Фелисити – другую.

– Нам очень, очень жаль, – сказала Фелисити.

– Очень жаль, – эхом подхватил Уилл, как будто они пели дуэтом.

Они сидели за большим круглым деревянным столом, за которым иногда беседовали с заказчиками, но чаще ели пиццу. Лицо Уилла было мертвенно-бледным. Тесс различала каждый черный волосок в его щетине, торчащей, словно миниатюрные посевы, на поразительно белой коже. На горле Фелисити проступили три отчетливых красных пятна.

На миг Тесс заворожили эти пятна на недавно похудевшей шее Фелисити, как будто в них скрывался ответ. Они напоминали следы пальцев. Наконец Тесс подняла взгляд и заметила, что глаза Фелисити покраснели и блестят от слез. Ее знаменитые прекрасные миндалевидные зеленые глаза, о которых часто говорили: «Какие чудные глаза у этой толстушки!»

– То есть, если я правильно вас поняла… – начала Тесс, – вы хотите сказать, что вы двое…

Она осеклась.