Последняя любовь гипнотизера

И отметила для себя, что ее охватило легкое возбуждение: приятная волна адреналина прокатилась по телу при мысли о том, что преследовательница Патрика втайне наблюдает за ними.

– Ты ведь сегодня ее не видел? – спросила Элен.

В другой вечер, когда они ходили в кино, а потом ужинали, Патрик ни словом не упомянул о том, что заметил где-то Саскию, пока они не вернулись к машине и не нашли ее письмо, засунутое под «дворники».

Патрик осмотрелся вокруг, его глаза сузились. Потом снова сел.

– Нет, не видел. Думаю, решила дать нам выходной.

 – Он обнял Элен. – Прости, мне очень жаль. От всего этого я иногда становлюсь нервным.

– Могу вообразить, – с сочувствием произнесла она.

Похоже, за опорой моста что-то шевельнулось. Нет. Просто игра света, черт побери!

– Значит, вся твоя работа построена на силе ума.

– Именно так. На силе подсознания.

– Я в это верю, не пойми меня неправильно… – начал Патрик.

Ну вот, приехали. Желудок Элен сжался в тугой комок.

– Но есть ведь какой-то предел, какие-то границы этого, разве не так?

– Что ты имеешь в виду?

Патрик не Джон, одернула она себя.

Он просто разбирается, формирует собственное мнение. Успокойся.

– Я только хочу сказать, это ведь не может излечить все подряд. Когда Колин – она была моей женой… когда она заболела, люди постоянно ей твердили, что нужно думать только о хорошем, не допускать дурных мыслей. Как будто она могла просто мыслями прогнать рак. А когда она уже умерла, как-то раз по телевизору я видел женщину, которая говорила: «Я отказалась верить, что рак может меня победить.

Видите ли, у меня двое маленьких детей. Я должна была жить». Меня это взбесило. Словно Колин сама виновата в том, что умерла. Словно ей нужно было просто постараться как следует.

Так, вот тут надо поосторожнее. Элен открыла было рот, но снова его закрыла.

Патрик положил ладонь на ее колено.

– Кстати, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя на слишком зыбкой почве, если вдруг разговор зайдет о моей жене. Все в порядке.

Я уже справился. Обещаю, я не собираюсь сваливать на тебя всякое такое.

«Хмм…» – мысленно протянула Элен.

– Моя мать – терапевт, – сказала она. – Так что…

Так что – что? Так что благодаря ей у меня есть кое-какие медицинские представления? Но моя мать, вообще-то, совсем не верит в то, что я делаю…

– Я занималась неизлечимо больными клиентами, чтобы облегчить их боли или снять стресс, но я бы никогда, никогда не стала им обещать, что вылечу их.